– Сэр, – он кивнул, хитро сощурившись, и отступил в сторону, жестом приглашая зайти внутрь.
– Счастливого Рождества, Мэттью, – прошептал Ховард, чуть склонившись. – Твой презент ждёт в машине, и я подарю его, если миссис Беллами позволит мне украсть тебя на десять минут.
– Я весь в нетерпении, – так же тихо отозвался тот и кивнул в сторону гостиной, где кто-то тихо переговаривался.
Было откровенно неловко смотреть в глаза этой женщине и к тому же врать о том, что он занимался с Мэттью уроками в своё свободное время. Но куда более странно и до ужаса стыдно, как он и предполагал, было получать благодарность за «всё, что он сделал для их семьи», в том числе и следил за Мэттью во время занятий, а ещё «иногда по вечерам, когда у мистера Ховарда не бывало времени днём». Кивая, сидя за столом перед пустой тарелкой, куда то и дело пытался подложить тушёной курицы Пол, Доминик не знал, куда деть себя, ощущая полнейшее смущение. Ему казалось, что он справился с позывами совести – так оно и было, – но теперь ему приходилось сталкиваться с враньём Мэттью, о котором он даже не знал.
– Мне в радость помочь вам, миссис Беллами, – кивнул он, накладывая себе наконец в тарелку салат.
– Пол хоть и навещает Мэттью каждый день, – тот, о ком шла речь, тут же скосил взгляд и принялся разглядывать узорную салфетку, – но хотелось бы знать, что и днём Мэттью не творит глупостей. Надеюсь, он не доставляет вам проблем.
Доминик глянул на Мэттью, а тот скорчил лицо, делано тяжко вздыхая. На вид миссис Беллами было лет тридцать пять, она оставалась довольно хорошенькой даже после рождения двух детей и потрёпанных нервов из-за развода; на деле же ей было около сорока, даже чуть больше, но сложно было дать ей столько лет, учитывая её исключительное жизнелюбие и позитивный взгляд на жизнь.
– Отнюдь, – он кивнул.
Подруга миссис Беллами кидала на него весьма определённого рода взгляды, и невыносимо хотелось выйти покурить, а заодно и подышать свежим воздухом в гордом одиночестве. И, спустя час насыщенной беседы, в которой Доминик принимал участие только тогда, когда кто-либо обращался к нему напрямую, он извинился и вышел в прихожую, выдыхая напряжение.
– Сэр? – Мэттью выскользнул следом и замер рядом, едва касаясь пальцами локтя Ховарда. – Всё в порядке? – он шептал, боясь, что не в меру развеселившиеся родственники и гости его услышат.
– Более чем. Мне нужно немного отвлечься.
– Я с вами, – Беллами не спрашивал, можно ли ему присоединиться, а констатировал факт, натягивая на голову шапку и обуваясь в ботинки.
На улице Мэттью первые несколько минут молчал, а потом неловко прижался сбоку и продел руку через локоть Доминика.
– Простите меня.
– За что?
– Я не думал, что это будет так, – он выделил последнее слово интонацией, и было ощутимо слышно, насколько ему неловко. – И миссис Майлз тоже ведёт себя странно. Хотя неудивительно, вы так хорошо выглядите в этом пуловере.
Доминик рассмеялся тихо, чувствуя облегчение и восхищение Мэттью, который мог одной только фразой оживить его и даже развеселить.
– У меня тоже есть для вас подарок, – прошептал Беллами так тихо, словно это было какой-то грязный секрет.
– Где же он? – держа одной рукой сигарету, второй Ховард чувствовал даже через плотную ткань пальто то, каким тот был горячим; или же самовнушение было настолько сильным, что начинало казаться, что это и в самом деле так.
– Со мной. Но я не могу подарить вам его здесь, и даже дома. Это слишком личное.
То, с какой интонацией Мэттью произнёс это, заставило почувствовать жар не только на щеках и шее, но и ниже – в груди, переходя прямиком в пах. Имел ли он право думать ежесекундно о том, о чём даже не смел бы помыслить раньше? Не имел, но ничто не смогло бы его уже остановить.
– Хорошо, тогда в другой раз, – Доминик скинул пепел с сигареты и жадно затянулся, прикрыв глаза. Жар не спадал, несмотря на стоящий холод.
– А мой подарок, где он? – любопытство Мэттью вызвало тепло в груди, но несколько иного толка, чем пару минут назад.
– В машине, ждёт тебя. Но нам нужно вернуться прежде, чем миссис Беллами примется искать нас.
– Ма так увлеклась вашим рассказом об учительских буднях, – усмехнулся Мэттью, не желая отпускать руку Доминика. – Но этот интерес не притворный, я точно знаю.
– Я надеюсь на это. Потому что мне больше нечего рассказать, чтобы я не скомпрометировал себя ещё больше.
– Я хочу свой подарок, – протянул Беллами.
– Если ты придумаешь убедительное оправдание своему отсутствию, я подарю его.
Беллами кивнул серьёзно, нахмурился и отступил назад, исчезая в двери квартиры, которая по непонятным причинам называлась домом (точнее – его частью, поделённому на три небольших квартирки), оставляя Доминика докуривать сигарету, опасно дымящуюся возле фильтра. Он поспешил бросить окурок в урну неподалёку, глянул в сторону машины и поспешил туда, где его ждали четыре пары внимательных глаз.
***
