Доминик помедлил, а после потянулся к коробочке, открывая её неслышно, и достал оттуда серебряную цепочку, плотными вытянутыми звеньями соединённую в не слишком длинное украшение, тихими перезвонами оглашающее тишину, которую не прерывало даже дыхание Беллами, словно он перестал дышать, боясь нарушить это недвижимое и многозначительное безмолвие. Ховард расстегнул цепочку и осторожно обхватил ею тонкую шею Мэттью, аккуратно касаясь пальцами тёплой кожи, пока он вёл ими вместе с застёжкой назад. Волосы щекотали костяшки, и подросток хихикнул, чуть запрокидывая голову, лишая обзора ещё больше, но Доминик справился с задачей необычайно легко, убирая руки.
– Можешь открыть глаза. Зеркало слева.
Подорвавшись с места, Беллами метнулся к стене, удивлённо распахивая глаза. Его пальцы медленно поползли наверх, и он коснулся ими цепочки, осторожно отводя волосы, едва достающие до шеи, в стороны, чтобы разглядеть всё получше. Мэттью был красив не только в деталях, но и в целом – его неуклюжесть делала его очаровательным настолько, насколько это могло быть милым и интересным для самого Доминика, который с каждым днём находил в этом неуверенном в себе подростке всё больше и больше приятных для себя мелочей. Все эти тонкости были чем-то обыденным, что в обычной жизни никто бы никогда не заметил, но любая банальность, когда дело касалось Беллами, становилась чем-то необычайным для чувствующего себя влюблённым Ховарда.
– Тебе нравится? – спросил он, когда Мэттью развернулся к нему резко, глядя ласково, что было заметно даже в полумраке комнаты.
– Очень, – тот кивнул, делая один шаг, снова замирая.
– Где мой подарок? – Доминик спрашивал это не из желания получить материальные ценности побыстрей, а исключительно из любопытства и толики вредности.
– Я подарю его, когда получу всё, что мне полагается, – незамедлительно огласил вердикт Беллами, шагая ещё раз.
– Тогда можешь забрать свой третий подарок под подушкой, – терпеливо ответил Ховард, вставая.
Беллами глянул на него недоверчиво, сощурился, но всё же потянулся туда, куда было сказано, вытаскивая большой белый конверт – неприступно запечатанный и могущий хранить в себе что угодно.
– Что это? – Мэттью снова сел на постель, аккуратно держа в пальцах прямоугольник бумаги с непонятно чем внутри.
– Открывай.
Некоторое время не было слышно ничего, кроме шуршания, и Беллами, поцеремонившись несколько секунд, принялся остервенело разрывать конверт, чтобы достать оттуда несколько листков с различными надписями. В глазах Мэттью тут же застыл очередной невысказанный вопрос, и он перевёл взгляд с подарка на Доминика, поворачивая голову чуть вбок и вскидывая брови. И уже после он вчитался в написанное, и выражение его лица сменилось от немного удивлённого на полнейший шок, что он не смог бы скрыть, даже если очень постарался.
– Но…
– Если ты не хочешь… – Доминик запнулся, понимая абсурдность своих слов.
– Не хочу? Вы с ума сошли! Это моя мечта с десяти лет, когда я увидел фильм «Леон», – в глазах Беллами искрился восторг.
– Стоит ли мне напоминать, что по сценарию главной героине было двенадцать, и в конечном итоге ей удалось добиться от Леона близости? – назидательно изрёк Доминик, а Беллами фыркнул, нисколько не смущаясь этих слов.
– Тогда мне было плевать на это, потому что я восхищался не любовной линией, а главным героем. Мне казалось, что все французы такие, и теперь… у меня есть шанс узнать об этом.
– Если твоя мама позволит, – Доминик нервно сжал пальцы на колене и глянул в сторону. – Именно поэтому я купил три билета.
– Зачем? – глупо спросил Беллами
– Чтобы подарить их тебе и миссис Беллами, а я буду вашим… случайным спутником, – он рассмеялся неловко, смущаясь собственных планов.
– Сэр, – шепнул Мэттью, резко оказываясь совсем рядом, и руки Доминика сами по себе потянулись к нему, чтобы обнять и привлечь к себе.
– Да?
– Это невероятно, я не знаю, что могу сказать, чтобы это не звучало глупо и банально.
– Можешь ничего не говорить, просто проведи завтра утром разъяснительную беседу с мамой, – Доминик обнял Беллами ласково, и тот выдохнул счастливо, касаясь губами его уха.
– Теперь я могу подарить свой подарок, – он шептал это так тихо, что если бы не тишина комнаты, Ховард не услышал бы ничего, только почувствовал жаркое дыхание. – Сядьте в кресло в углу комнаты.
Он отстранился, глядя прямо в глаза, и Доминик сглотнул ком нетерпения, делая то, что было сказано. Устроившись в кресле, он закинул ногу на ногу, и дыхание резко прервалось, когда Беллами лёг на постель и запрокинул голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Что ты… – жалко выдохнул Ховард, замолкая, понимая прекрасно, что слова были им не нужны.
– Вам нельзя ко мне прикасаться, верно? – спросил Мэттью, ведя рукой от шеи вниз, касаясь подушечками пальцев цепочки, задерживаясь там дольше, чем нужно, и опустил руку ниже, замирая на груди.
Ховард только кивнул, ощущая, как жарко становится вокруг; воздух словно начал густеть, и в лёгкие он попадал исключительно раскалённым, иначе как можно было объяснить то чувство в груди?
