– Вы и сами не верите в то, что говорите, – незамедлительно последовал ответ, и Беллами скользнул свободной рукой, которой не держал Доминика за шею, ему на руку, чтобы в следующую секунду опустить себе на пах, под которым сладко тянуло ощутимое возбуждение. – Просто забудьте хоть на несколько минут об этой чёртовой разнице в возрасте.
Это был первый раз, когда Мэттью позволил себе выругаться в присутствии учителя, и всё это говорило о том, как сильно он не контролировал не только свои мысли, но и тело, которое вполне отчётливо демонстрировало свои желания; ещё с неделю назад они начали проявляться в его движениях. Беллами в очередной раз двинул бёдрами, надавливая на пах Доминика, и тот невольно сжал пальцы, покоящиеся на его ширинке, вырывая чувственный стон из раскрасневшегося подростка, дыхание которого заполонило всё вокруг, и не было шансов спастись от того, что неизбежно накатывало на них двоих.
Позабытый уже давно фильм закончился, и дыхание Мэттью стало слышно отчётливей, и осознание непозволительности происходящего нагрянуло очередным удушливым потоком, вынуждая распахнуть рот, чтобы глотнуть воздуха, громко вздыхая. Беллами повернул голову и без каких-либо предупреждений накрыл губы Доминика ласковым просящим поцелуем, в котором заключалось слишком много того, что тот не мог переосмыслить так быстро. Но его рука незамедлительно сжалась на ширинке Беллами, и тот застонал в поцелуй, не прекращая обнимать обеими руками за шею, перебирая светлые волосы пальцами. Его проворный язык скользнул в рот Ховарда и замер, и не оставалось ничего другого, кроме как позволить ему делать то, что он хотел, а заодно и совершить очередное движение, после которого не было никаких шансов свести всё это в шутку, уговорить Беллами не продолжать, убедить, что это неправильно… Другими словами, и сам Доминик уже знал, что назад пути нет, что бы ни твердило ему подсознание, царапая цепкими коготками совести.
Перекинув одну ногу через бёдра Ховарда, Мэттью во всех смыслах оседлал его и прижался тесней, демонстрируя своё возбуждение, при этом не позволяя прерывать зрительный контакт, пока он вёл рукой Доминика себе под свитер, позволяя коснуться горячей кожи. От этого прикосновения оба вздрогнули, и Беллами задрожал сильнее, слегка меняя положение, упираясь спиной и руками в столешницу, прикрыв глаза. Он наслаждался этим, не терзаемый муками совести, и руки Ховарда жили отдельной жизнью, проскальзывая пальцами под тёплый свитер, ледяными касаниями прохаживаясь по дрожащему впалому животу, двигаясь выше и замирая в опасной близости от твёрдых сосков, которые видно даже сквозь шерстяную ткань, под которой ничего не было. Доминик, пытаясь отвлечься от этого порочно-прекрасного действа, пытался думать о том, какие неприятные ощущения дарил свитер, скользя по обнажённой коже, но Мэттью не позволил ему абстрагироваться, требовательно сжимая бёдра и резво опуская руку между своих ног, чтобы сжать то, что Ховард второй месяц пытался игнорировать – ноющий от напряжения член, натягивающий собой ткань его чёрных брюк, которые он обычно надевал для выхода «в свет».
– Господи, Мэттью, – разорвал Доминик тишину и застонал, сжимая пальцами его талию.
Беллами был хрупким и мягким, сводил едва уловимыми движениями Ховарда с ума и сам умирал от удовольствия, что было видно по его лицу – раскрасневшемуся и сосредоточенному, потому что он не позволял себе отвлекаться от того, что нравилось ему, и в первую очередь самому Доминику. И тот знал, что назад путь если и был, то дорога туда была закрыта ровно в этот момент, когда он обхватил тонкую кисть руки Мэттью и направил чуть выше, шипя от удовольствия, когда тот сжал ощутимо пальцы. А второй он, поразмыслив ровно секунду, принялся расстёгивать ширинку на школьных брюках Беллами, которые тот носил дома, ленясь стирать джинсы, заляпанные томатным соком. Зацепив маленькую пластмассовую пуговицу, он с великой осторожностью потянул «язычок» молнии, не смотря даже вниз, вместо этого вглядываясь в красивое лицо Мэттью – с растрепавшимися волосами, прилипшими влажными прядками ко лбу, с блаженно полуприкрытыми глазами и улыбкой, уничтожающей последние преграды внутри, которые были настолько шаткими в последнее время, что отказаться от дальнейшего было просто невозможно.
========== Глава 10 ==========
– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что однажды я не смогу сдержаться? – спросил Доминик, скользя ладонями по горячим бокам Беллами, перед этим убрав руки с его ширинки под разочарованный стон.
– Да, – выдохнул тот, явно уже ничего не соображая и, тем более, не контролируя свои порывы.
– Я не железный, чтобы игнорировать подобное, и слишком хочу тебя, чтобы удержаться от того, чтобы не… – Доминик облизал губы, продолжая гладить кожу Мэттью и разглядывать его блаженное лицо с полуприкрытыми веками. – Ты слишком красивый, чтобы перестать любоваться.
