Уже внутри Ховард зашёл в кабинку и закрыл дверь, опускаясь устало, чтобы прикрыть глаза и тихо рассмеяться, вдыхая запах с ладони. Он одновременно чувствовал себя конченым извращенцем и самым счастливым человеком в Англии, но радость перевешивала позывы разума, и отчаянно хотелось наплевать на них раз и навсегда, потому что назад пути уже не существовало. В туалете никого, кроме них двоих, не было замечено, и Доминик расслабленно опустил ладонь на собственный пах, прекрасно зная, что пара минут отстранённых мыслей дадут ему нужный покой, что и случилось, и он вышел к Беллами, стоящему возле раковин, подпирая их своим не слишком внушительным весом.
– Сколько у нас есть времени? – спросил Доминик, вставая рядом; невыносимо хотелось курить, как после самого настоящего и бурного секса, и эта ассоциации снова заставила вспомнить о горячей плоти под пальцами, дрожащих гладких бёдрах, влажной и липкой коже…
– Мама просыпается в пять, так что мы могли бы… поехать к вам? – робко спросил Мэттью, не поднимая глаз. Несмотря на то, что Доминик уже видел, несмотря на то, что он успел ощутить под пальцами, Беллами всё ещё продолжал отчаянно смущаться, и это было столь очаровательно, что Ховард улыбнулся ему ободряюще, сжимая плечо осторожным жестом и поддевая пальцами подбородок подростка.
– Мы могли бы, – кивнув, Доминик убрал пальцы, опасаясь, что в уборной могли стоять камеры, мысль о которых изредка преследовала его, как какого-то маниакально-депрессивного параноика.
***
У Беллами была удивительная особенность «отходить» от подобных ситуаций в два счёта, и уже по дороге домой он болтал о том, что ему понравилось в начале фильма, деликатно умалчивая про всё остальное, размахивал руками и водил из стороны в сторону согнутыми в коленях ногами, скинув ботинки. Другими словами, вёл себя хоть и излишне беззаботно, но всё же откровенно довольно, потому что Доминик теперь уже знал, каким Мэттью может быть, когда случалось что-либо щекотливое. Это, кажется, придавало тому душевных сил, а ещё энергии, которой у него и без этого было через край, и он принимался болтать активнее, размахивая руками, описывая то, что Ховард и так видел, пока неловкие, но одновременно с этим настойчивые пальцы не коснулись его ремня.
С Мэттью было легко, несмотря на разницу в возрасте, которая хоть и ощущалась иногда, но совсем не мешала Доминику, который и без того не был склонен к излишним философствованиям, если речь не шла о занятиях в школе, где это было частью программы на учебный год. Он мог добавлять что-то лично от себя на уроках, изо всех сил пытаясь скрыть, что красочные описания горького опыта в жизни были не следствием собственных переживаний, но именно разгадка этого маленького вранья и привела Беллами к нему за первую парту, когда честные голубые глаза смотрели внимательно и понимающе, произнося фразу за фразой, которые Доминик не забыл бы, даже если постарался.
«Я восхищаюсь вами, сэр»
«Что бы ни случилось с вами тогда, вы должны помнить, что вы не один. Если вы не можете довериться мне, наверняка есть кто-то ещё, кто поймёт вас и сделает чуточку счастливей»
И Мэттью делал. Счастливей, живей, ярче и спокойнее, вместе с этим доставляя массу душевных терзаний, которые с каждым днём становились менее отчётливыми, и был близок тот день, когда Доминик должен был отпустить себя, позволить всё, что захочет Беллами, – а тот всенепременно захотел бы, если уже не, – и Ховард сделал бы всё, исполнил каждое желание, прислушиваясь к хриплому шёпоту.
– Когда мы поедем? – спросил Беллами, вырывая из раздумий, и Доминик моргнул пару лишних раз, прочищая горло.
– Куда? – глупо спросил он, медленно вникая в суть услышанного.
– Во Францию!
Доминик, несмотря на то, что предстоящая поездка волновала его излишне сильно, совсем забыл про неё, а ещё – спросить, что ответила миссис Беллами
– Утром я спросил у мамы, согласна ли она.
– И что же? – нетерпение овладело Ховардом в два счёта.
– Ма очень удивилась, и сказала, что вряд ли сможет вырваться на целую неделю с работы, – Мэттью опустил голову, и Доминик даже успел грустно вздохнуть. – Но она сказала, что бездельничающий сейчас Пол мог бы сопровождать меня в поездке.
Сердце Ховарда сделало немыслимый кульбит и застучало чаще, а улыбка сама по себе расползлась по лицу. Он заведомо знал, покупая билеты и путёвку на конец декабря, что вряд ли эта затея принесёт что-либо хорошее, потому как вариантов неудачного разрешения вопросов была масса – начиная с отказа миссис Беллами и заканчивая нехваткой свободного времени у неё же, потому что выходных у неё бывало неприлично мало, даже в пору рождественских праздников.
– Тогда тридцатого числа, – Доминик попытался вспомнить дату вылета.
– Завтра?! – Беллами сделал смешное лицо, округлив глаза.
– Для начала мы доберёмся до Лондона, и уже оттуда доедем на поезде под Ла-Маншем. Это будет твоя первая поездка за пределы Англии? – спросил Доминик, наперёд зная ответ.
– Да, – взволнованно прошептал Беллами, касаясь приборной панели.
