– Ты думаешь? – подобные беседы стали привычны и желанны, и Ховард не отказал себе в том, чтобы начать её снова; в этом было что-то ещё более запретное, чем то, что он состоял в отношениях с подростком. – Вряд ли бы мы стали нуждаться во сне, окажись мы взаперти вдвоём.
– Особенно, если Пол был бы на этом своём шоу для взрослых, – он скривился смешно, произнося последнее слово, выражая всё своё недовольство тем фактом, что его посчитали маленьким для подобного.
– Ты достаточно взрослый для своих лет, и нет смысла отрицать, что взрослый настолько, чтобы нравиться мне.
– Вы беспрестанно сыплете комплиментами сегодня, мне это нравится, – Мэттью двинулся к Доминику, по пути обводя пальцами деревянные столбики кровати.
– Влажный французский воздух влияет на меня определённым образом, – попытался отшутиться Ховард, но замолк, едва завидев, как пристально на него смотрели.
– Я хочу чего-нибудь особенного сегодня вечером, – смело заявил Мэттью, а Ховард чуть не подавился слюной, которую собирался сглотнуть.
– Фильм на французском в ближайшем кинотеатре, поездка в Диснейлэнд, Лувр?.. – принялся перечислять он, шутливо загибая пальцы на правой руке.
– Всё это мы сможем сделать в другое время, – пояснил Беллами.
Доминик попытался представить, сколько всего они смогут сделать в уединении его дома, когда вернутся обратно, и нервно сглотнул. Он и понятия не имел, как далеко они посмеют зайти, расслабленные поездкой в другую страну, и произойдёт ли вообще что-либо, потому как присутствие не очень внимательного Пола всё равно постоянно ощущалось рядом. И, если ничего не произойдёт в ближайшую неделю, с каким чувствами Ховард вернётся домой, как сильно будет хотеть урвать Мэттью на пару часов в своё безраздельное пользование…
– Насколько особенного? – Доминик решил вернуться к этому щекотливому разговору, боясь выдать собственные желания одной только интонацией.
– Чуть дальше, чем… тогда, в кинотеатре, – щёки Беллами начали призывно алеть, и он снова отвернулся, стыдливо прячась за занавеской, старательно делая вид, что тривиальный пейзаж за окном его очень интересует.
– Ты позволишь мне увидеть себя обнажённым? – сорвалось первым с языка, и жалеть о сказанном было бессмысленно.
– Вы и так…
– На Рождество всё было по-другому. Я смотрел, запоминал, представлял, что мои руки окажутся там… Что я буду целовать тебя не только в твои губы.
– Да, – лица Мэттью не было видно, но дрогнувший голос выдавал волнение. – Я позволю вам.
На этом разговор закончился, потому что послышался звук открываемой двери, и Доминик поспешно уселся ровно на кровати, поправляя на себе пуловер, чинно сдвигая колени. Пол заглянул в комнату нерешительно, приоткрывая дверь на пару сантиметров, будто боясь застать того, кто там поселился врасплох. Ховард спрятал улыбку, понимая, насколько тот был предусмотрителен и неосознанно прав насчёт своих опасений.
– Во второй комнате шампанское на столе, – отметил Пол, проскальзывая из-за двери, чтобы сесть в небольшое кресло, стоящее в углу. – И потрясающий вид из окна.
– Кажется, я промахнулся с выбором комнаты для нас, – фыркнул Мэттью, усаживаясь рядом с Домиником и начиная что-то искать в своём рюкзаке.
– Они одинаковые, – отметил Ховард, даже не надеясь переубедить подростка, – и ты можешь занять ту комнату, если хочешь. Мы могли бы и вовсе попросить поменять этот номер на другой, с тремя комнатами и более достойным видом…
Доминик загорелся идеей угодить Мэттью полностью, но его пыл охладило осторожное касание к плечу, и кому оно принадлежало, можно даже не уточнять. Пол, молча слушающий из угла комнаты, подал наконец голос, смешно округлив глаза:
– Того, что вы сделали и так много, я до сих пор не верю, что попал сюда.
– Это пустяки, – Доминик неловко прочистил горло и скосил взгляд на руку, которая всё ещё покоилась на его плече. – Свою первую поездку во Францию я никогда не забуду.
– Думаю, это не потому, что вы излишне беспокоились о таких формальностях, как вид из окна, мистер Ховард, – сказал Пол.
– Называй меня Доминик, пожалуйста, – отмахнулся он, тут же чувствуя величайшее разочарование, когда ладонь Мэттью соскользнула с его плеча.
– Хорошо, это не будет проблемой.
В комнате повисла неловкая тишина, которую наполняли звуки шагов Мэттью, соскользнувшего с постели и вышагивающего по мягкому ковру; кажется, он не находил себе покоя, и щекочущее чувство предвкушения наполняло лёгкие, с каждым вздохом приближая вечер, обещающий столь много.
***
