Его хотелось гладить, успокаивать и обещать, что всё последующее будет истинным волшебством, но Ховард не мог предугадать его реакций, хоть и надеялся на лучшее. Доминик поцеловал его в последний раз в губы, спускаясь ниже, огладил пальцами бёдра, проскальзывая ими под колени, и тот сам развёл их в стороны, пряча лицо в руках, и этот жест так раззадорил, что хотелось сделать что-нибудь сию секунду, но Ховард продолжил плавно вести губами к груди Мэттью, вдыхая его запах. В комнате стояла оглушающая тишина, которую, казалось, можно было ощупать руками, и разбить её оказалось слишком легко, касаясь осторожно языком одного из маленьких тёмных сосков, отчего один протяжный и смущённый стон сорвался с губ. Умирая от любви и нежности, Доминик позволил себе сдвинуть ладонь ниже, касаясь коротких, не слишком жёстких волосков на лобке Беллами, и тот вновь наградил его сладким вздохом предвкушения.
В какой-то момент Мэттью отнял руки от лица, сначала опуская их на светлые волосы Доминика, неспешно перебирая прядки пальцами, а после позволил себе накрыть ладонь учителя своей, направляя её ниже; в этот момент их взгляды пересеклись. Один из них задавал молчаливый вопрос, а второй так же без слов отвечал беспрекословным согласием, дающим право на последующие действия, и даже немного больше. И Доминик позволил себе накрыть его пах пальцами, сжимая неторопливо, продолжая целовать гладкую безволосую грудь, пытаясь утихомирить стучащее громко сердце. Всё происходило словно во сне – медленно, без лишних движений, тягуче медленно и до звона в ушах вновь безмолвно, и невыносимо хотелось снова прервать это молчание.
– Не молчите, – будто зная, о чём думает учитель, попросил Мэттью, и не было желания сильнее, чем подчиниться этой просьбе.
– Я так давно хотел сделать это, – начал Доминик, облизывая губы, предвкушая то, что он с минуты на минуты должен был сделать.
Под пальцами было горячо, твёрдо и чуть влажно, и стоило Ховарду чуть сжать пальцы на члене Мэттью, тот стиснул его руку бёдрами и задрожал всем телом, возвращая руки ему на плечи и смотря прямо в глаза.
– И я думал, – сказал он, – и продолжаю делать это сейчас, даже когда ваши горячие и невероятно желанные пальцы вновь касаются меня там.
– Я обещал тебе не только пальцы, помнишь? – улыбнулся Доминик, целуя Мэттью в уголок рта, а тот опустил взгляд, и его ресницы, отбрасывающие красивые резные тени на щёки, чуть дрогнули.
– Я хочу, чтобы вы тоже разделись, – прошептал он едва слышно. – Тогда я почувствую хотя бы на несколько минут, что мы на равных.
– Мы и так на равных, – попытался возразить Ховард, заведомо зная, что это не имеет смысла; он прекрасно понимал, о чём говорил Мэттью.
– Просто сделайте это, – вместо пустых объяснений заявил тот, прикусывая нижнюю губу и начиная тяжело дышать, потому что рука учителя продолжала ласкать его член, двигаясь медленно, хоть Ховард и делал всё возможное, чтобы не смотреть вниз, смущая Мэттью ещё больше.
Отстранившись, Доминик наблюдал за тем, как Беллами меняет позу, медленно перетекая из одного положения в другое – откидывается на согнутые в локтях руки, раздвигает ноги, но при этом всё равно боится пересечься с ним взглядами, потому что подобные откровенные положения на постели точно не входили в его планы на этот вечер. Но импровизация творила чудеса, а чувство взаимного притяжения, разбавленное нежными взглядами Доминика, подливало масла в огонь, раскрепощая сильней. Не хватало только каких-нибудь свеч на прикроватном столике и цветов в вазе – тогда бы это можно было назвать идеальным свиданием, которым этот вечер и не являлся вовсе, но ассоциация позабавила Ховарда, и он расстегнул первую пуговицу на рубашке.
– Назавтра, – начал он, надеясь не испортить момент, – мы должны будем ещё старательней делать вид, что мы друг другу безразличны.
– Вы имеете в виду, что я ни в коем случае не должен буду светиться дурацкой улыбкой, вешаясь на вас при Поле? – рассмеялся Мэттью, сводя колени вместе и принимаясь ими водить из стороны в сторону.
Поза от этого приличней не стала, заметил Доминик, сглатывая.
– Этого ты и так не делаешь, к счастью, – ответил он, продолжая разоблачаться.
Разговоры ни о чём помогали расслабиться, занимая время, пока пуговицы поддавались чуть влажным от волнения пальцам, а взгляд Мэттью продолжал жадно скользить по всему телу Доминика, и тот не остался в долгу, нахально опуская взгляд между ног подростка, заставляя того вывернуться на постели, резко соскочить на колени и оказаться нос к носу с Ховардом. Разница в росте ничуть не мешала им сейчас. Руки Беллами опустились на живот Доминика, помогая расправиться с оставшимися пуговицами, и он потянул смело рубашку, вытаскивая её из брюк, и ткань, не задерживаясь, сползла с его плеч.
– Не думайте, что отделаетесь только рубашкой, – заявил Мэттью, садясь на пятки, всем своим видом выражая готовность наблюдать дальше.
– Я не думаю, что это…
– Не думайте. Делайте.
