На платформе номер четыре было многолюдно, и все пассажиры поезда «Евростар» не спеша выбирались из своих уютных кресел, чтобы вдохнуть ощущение чего-то нового – Северный вокзал Парижа терпеливо встречал гостей и вернувшихся местных жителей, ещё не выйдя с вокзала начинающих закутываться в шарфы и пальто из-за вида за окном – беспрестанно сыплющего снега и деревьев, жалобно перебирающих ветками по ветру. На выходе из вокзала их встретил сопровождающий, бегло изъясняющийся на смеси французского и английского, чем он жутко позабавил Мэттью; тот едва сдержался, чтобы не рассмеяться, когда француз принялся демонстрировать им список запланированных дел на неделю. Доминик красноречиво посмотрел на подростка, позволив сесть первым в машину, и заодно уступил место Полу, чтобы тот в кои-то веки устроился рядом с младшим братом. Он, вопреки ожиданиям, не стал вести себя по-новому, но всё же принялся вертеть головой, пока они ехали к отелю, который, по словам их, так называемого, гида, располагался совсем недалеко от всех главнейших достопримечательностей города. Его болтливость не утомляла, давая возможность отвлечься от мыслей, которые всплыли в голове Доминика резко, стоило ему только ступить на мощёную дорогу.
В последний раз он был здесь с Джимом: вместе они наслаждались путешествием, отдавая всё своё время вкусной еде и редким походам по музеям и паркам, предпочитая выбираться куда-нибудь ближе к вечеру, проводя почти весь день в шикарном номере, занимаясь любовью и наслаждаясь отпуском так, как предпочитали они оба – рядом друг с другом. На этот раз воспоминание не кольнуло больно в сердце, а в глазах не стало щипать, словно кто-то насыпал в них фунт песка. Об этом было приятно думать, смаковать как нечто, что когда-то приносило радость, и только её. Замкнутый круг прервался, и Доминик ощутил небывалое облегчение – он больше не чувствовал вины за то, что был счастлив. Образ Джима теперь не всплывал ежечасно в мыслях, покачивая при этом осуждающе головой и улыбаясь грустной улыбкой – он просто остался в воспоминаниях, как человек, которого Ховард когда-то любил до беспамятства и с которым он был счастлив. Роковое стечение обстоятельств лишило его в один день всего, а в другой – подарило смысл жизни, ради которого стоило просыпаться каждый день, улыбаться утру и нетерпеливо ждать встречи с этим человеком.
– …я вполне бы мог достать вам пару билетов на «Мулен Руж», а ещё… месье?
Ховард моргнул пару раз, пытаясь сосредоточиться на том, что только что услышал, но все слова, сказанные французом, благополучно скользнули в одно ухо, тут же вылетая в другое.
– «Мулен Руж»? – оживился Пол, впервые за поездку вообще выражая к чему-либо интерес, и их сопровождающий деликатно кивнул, приглаживая свою редкую чёлку назад. – Вы правда сможете раздобыть билеты? – в его голосе скользнула нешуточная надежда.
– Да, да, – смешно кивая, француз выбрался из машины, гордо разводя руками, одним только жестом пытаясь привлечь внимание к величественности площади, на которой они оказались. – Пара билетов не будет большой проблемой, но… – он покосился на Мэттью, – на представлении разрешается присутствовать только совершеннолетним.
Младший Беллами выбрался из машины следом и оскорблённо сложил руки на груди, отворачиваясь. Вряд ли с его проявлениями характера имело смысл бороться, да и не слишком хотелось; Доминика умиляла эта непосредственность, разбавленная капризностью юношеского максимализма – именно это делало Мэттью таким особенным для него.
– Не очень-то и хотелось, – буркнул тот, скосив взгляд на Ховарда, вставшего рядом.
Идея возникла в голове мгновенно – думать трезво и рассудительно также резко перехотелось, но необходимость изложить своё мнение встала на первое место. Доминик вздохнул поглубже и произнёс делано безразлично:
– Мы могли бы сходить в кино вместо этого, или что-нибудь вроде этого, – он отвёл взгляд, заметив, как внимательно смотрит на него подросток. – Ну, или Пол может сходить один, потому что мы не можем оставить Мэттью одного в отеле.
– Почему нет? – тот вступил в игру, прекрасно понимая, к чему всё идёт.
– Если вас это не слишком затруднит, – изрёк после продолжительной паузы Пол, неловко переступая с ноги на ногу и поправляя воротник пальто.
– Нисколько, – это было идеальным планом, последствия которого ещё предстояло выяснить.
***
– Думаю, Пол расслабился достаточно сильно, так как понял, что теперь ему не нужно за мной следить. Его это напрягает, потому что он и сам большой ребёнок, несмотря на наличие маленькой Аннабеллы, – Мэттью протараторил это на одном дыхании, стоило Полу выйти из номера, чтобы спуститься обратно в фойе для заказа такси на вечер.
Тот мог с лёгкостью воспользоваться телефоном или помощью Сильвио – их консультанта-сопровождающего в Париже, – но твёрдая решимость организовать поход на варьете самостоятельно заставила его, едва оставив вещи в номере, ринуться навстречу разрешению мелких бытовых вопросов.
