Сейчас я стою прямо посреди детской комнатки. Декор всего интерьера буквально кричит: здесь уготовано жить и вырасти юной принцессе. Огромное пространство нежно-розовых стен занимает сразу несколько широких зеркальных панно. В них отражается вся противоположная часть комнаты со своей белой кроваткой, окружённой секциями полок и тумб, поверх которых аккуратно расставлены плюшевые игрушки , куклы, а также раскидан прочий девчачий атрибут: от заколочек с расчёсками до бантов с блёстками. По всему полу разбросаны разноцветные кубики с буквами алфавита. Возле самой кроватки лежат пастельные мелки и альбомные листы с радужной мазнёй. Сквозь просторные окна комнату наполняет яркий солнечный свет, создавая волшебную атмосферу за счёт игры бликов. Воздух здесь пропитан запахом клубники и карамели. К одному из зеркал подбегает милая девчушка в пышном кружевном платье, юное Величество, любуясь собой, начинает, хихикая, гримасничать, абсолютно меня не замечая. Внезапно девочка и вовсе заходится заразительным смехом, но где-то в глубине дома хлопает парадная дверь, и ребёнок стремительно выбегает из своей комнатки с криком: «Папуля пришёл!» Ей сейчас невдомёк, но всем и без лишних слов понятно, что этой юной принцессе судьбою уготовано только два пути: либо стать роковой женщиной, разбивая мужские сердца, либо так навсегда и остаться маленькой наивной принцессой, живущей в мире фей, которых я вижу на её рисунках. Вопрос только в том, какой путь выберет она сама. С порывом ветра в комнату врывается гвалт уличной шумихи. В слиянии прочих звуков я различаю детский смех и звонкий лай собаки. Мне даже не нужно приближаться к окну, чтобы понять причины каламбура за ним. Вокруг старого дерева с настоящим домиком, спрятанным посреди могучих раскидистых ветвей, кружит детвора, весело смеясь и пуская мыльные пузыри. А огромный рыжий пёс, надрывно лая, разрывается в желании угодить всем и сразу, то порываясь ловить своей слюнявой пастью эти самые пузыри, то бросаясь вдогонку за пластиковой летающей тарелкой, которой ребятня дразнит пса. Вот вплотную к распахнутому окну подходит краснощёкий мальчишка с растрёпанными золотистыми волосами. Едва юная принцесса возвращается в комнату с коробкой, перевязанной пышным праздничным бантом, восхищённый взгляд скромного рыцаря намертво приклеивается к виновнице его сердечных страданий. Заметив гостя, девочка приветливо машет ему рукой и улыбается, так же нежно, как и Маливьена.
Но, не проходит и минуты, как восторг на лицах юных героев сменяется грустным паритетом.
Статная взрослая женщина строгого вида неожиданно для всех одним ловким движением задёргивает шторы, будто и не замечая гостя. Тяжело вздохнув, мальчишка, молча, разворачивается и медленно удаляется по залитой солнцем тропинке, идя к возвышающемуся вдали мегаполису.
- Этот мальчик, - не отводя глаз от происходящего, спрашиваю я у Маливьены, - кто он?!
- Ты и сам знаешь, Антоша, - отвечает мне девочка голосом Маливьены.
Я зажмуриваюсь и открываю глаза. Мы по-прежнему лежим на кровати в моей нарисованной сознанием комнате.
- С тех самых пор, как задёрнули шторы, в том доме холодно и пусто, а той идиллии, которую ты видел, просто не существует, и она является всего лишь иллюзией, в которую я сама верила долгое время. Это всё исчезло тогда, когда этот мальчик ушёл в сторону города, и мне не оставалось ничего, кроме, как пойти вслед за ним.
- То есть, ты хочешь сказать, что ты не знаешь собственного прошлого, своих родителей, и как ты вообще появилась на свет?!
- Почти так, долгое время я этого не знала, любимый.
- А женщина, что задёрнула шторы, - разве не твоя мать?!
- Эта женщина, скорее всего, из твоего мира, Антоша, нежели из моего.
Я задумчиво хмыкнул, совершенно не имея представления о том, кем бы могла быть эта женщина.
- А что было дальше, Малиш?
