— Оставайся с бабушкой, Ро. Маме нужно идти на работу. Я скоро вернусь. — Она оттолкнула его, умирая внутри, когда он закричал и вытянул руки, пытаясь ее удержать.
— Тише, Ро, — сказала Ма, обхватывая руками его извивающееся тело. Он все еще кричал и сопротивлялся.
— Забери его домой, Ма, — сказала Яс, стараясь быть холодной, хотя ей хотелось только одного — прижать к себе своего ребенка.
— Да, любимая. Да благословит тебя Ало. — Мама повернулась и направилась обратно тем путем, которым они пришли. Ро кричал и вопил, без слов умоляя Яс пойти с ними.
Его плач преследовал ее всю дорогу до караулки. Черепа удвоили охрану из-за повешения, но она справилась достаточно быстро. Она едва замечала, что охранники ощупывают ее, уже привыкнув к этому и ожидая этого. Несколько человек в толпе выкрикивали оскорбления, когда она проходила через ворота, но она не обращала на них внимания. Пусть верят во что хотят — она знала правду о том, что делала и почему.
Настроение внутри было мрачным, обычные шутки смолкли. Единственные звуки доносились от готовящейся еды. Бетс едва кивнула Яс, когда та вошла в дверь, и еще что-то проворчала Арга.
Молчание продолжалось, пока Яс и Арга занимались своими обязанностями. Они быстро прошли по каждой комнате, стремясь оказаться подальше от окна, когда приговоренный начнет танцевать на виселице. Она не хотела видеть, как кто-то умирает. Возможно, информация, которую она передала Каре, помогла, и ханраны придут, чтобы спасти их. Она на это надеялась.
Одновременно Яс пыталась сообразить, где эгрилы могут хранить Тонин. На первом этаже была хорошо охраняемая зона, но Яс видела, как туда тащили заключенного, и Арга подтвердила, что это место допросов.
Жилые помещения наверху представляли собой смесь одноместных комнат и дормиториев, и она убрала большинство из них. Оставались кухни и тюремные камеры. Тонин не держали на кухне, и они не стали бы держать их в тюремных камерах… Затем она вспомнила о стальных дверях за камерами. Что эгрилы хранили за ними?
В своем кабинете губернатор был одет в парадную форму, его сопровождали три помощника. Судя по его измученным глазам, он почти не спал прошлой ночью. Группа сидела за столом лицом друг к другу.
— Должен быть какой-то способ остановить этот фарс, — сказал Эшлинг. — Что-то, что мы можем сделать.
— Мы испробовали все, милорд, — сказал один из помощников. — Эгрилы очень настойчивы.
— Может быть я? — спросил Эшлинг. — Что, если вместо них они повесят меня? Конечно, моя смерть станет более весомым заявлением, верно?
Помощник покачал головой:
— Боюсь, вы для них дороже живым. Они никогда не согласятся.
Эшлинг стукнул кулаком по столу:
— Черт побери. Черт бы побрал всех их. И они еще требуют, чтобы я пошел и сказал несколько слов в оправдание убийств! Они что, хотят, чтобы я просто стоял там и смотрел, как умирают невинные люди?
— Будет хуже, если вы этого не сделаете, сэр.
Эшлинг обхватил голову руками:
— Я думал, что смогу помогать людям, если буду работать с Эгрилом, но не имеет никакого значения, что я делаю.
Один из помощников заметил, что Яс наблюдает за ними:
— Вы, обе. Убирайтесь. И попросите кухню прислать еще немного вина.
Арга поклонилась:
— Да, сэр. Да, сэр.
Две девушки быстро ушли. Яс была сбита с толку тем, что увидела. Она никогда бы не подумала, что Эшлингу будет дело до кого-то, кроме себя, и все же он был здесь, почти в слезах, вызвавшись быть повешенным вместо заключенных.
Но Яс все еще носила синяки с того последнего раза, когда она пожалела этого человека. Этого больше не повторится. Он заслужил все, что получил.
24
Тиннстра
Айсаир
Тиннстра нырнула обратно за угол, прячась от Черепов, обыскивавших Гаррет-стрит. Она чувствовала, как желчь бурлит у нее в животе.
Она взглянула еще раз, чтобы убедиться, и треклято быстро отдернула голову. Ей это не померещилось. Десять Черепов, по крайней мере. Дерьмо.
Может быть, там было место, где она могла спрятаться. Подождать, пока Черепа не двинутся дальше. Но кто знает, когда это произойдет? Правда состояла в том, что у нее не было времени. Аасгоду и Зорике нужно выбраться из города как можно скорее. Она проверила переулки и витрины магазинов, ища способ забраться на крыши — возможно, она сможет пробраться по ним, — но все они были слишком открытыми и покрытыми снегом. Черепа заметят ее прежде, чем она преодолеет два фута — если она сначала не упадет и не сломает себе шею.
Она посмотрела еще раз. И не заметила никакой черной униформы. По крайней мере, не было Избранных, о которых стоило бы беспокоиться.
