— Я тоже, когда сюда ехал, думал — тайга, край света... А кругом столько близких интересных людей, да и работа — такая увлекательная, масштабная...
Байкалову хотелось бы сказать многое, очень много хотелось бы ей сказать! Но тут его позвали...
А потом Агаян смешил всех, рассказывая анекдоты. Потом решили, что в комнатах душно, и все пошли на веранду.
Было свежо. Полная луна круглилась в вечернем небе. Тайга казалась черной-черной. А поляны были ярко освещены.
Василий Васильевич только было начал рассказывать о небесных светилах, показал созвездие Орион, показал Кассиопею и уже сообщил, какое расстояние отделяет Землю от Марса, но в это время Нина Быстрова, пошептавшись с Тоней и довольно громко назвав ее дурой, вдруг объявила звонким отчаянным голосом:
— Просим внимания! Антонина Соловьева будет читать стихи! — а затем обернулась к Тоне: — Тоня! Ну же! Не ломайся!
Тогда все стали просить. Тоня встала у колонны. Секунду подумала. Потом подбежала к Нине:
— Нина, я прочту про луну?
— Читай. Это хорошее.
И Тоня прочла глухим голосом, тихо и взволнованно:
Тоня остановилась, не докончив читать, смутилась, покраснела.
— Написано умело, — сказал Байкалов после небольшого молчания. — Только почему так мрачно? Почему так безнадежно? Вы же молодая, хорошая девушка...
— И потом я не согласен, что луна «бессмысленно прекрасна», — забормотал Василий Васильевич. — Почему бессмысленно? Очень даже большой смысл!
— Это чьи стихи? — спросила Ирина.
— Как чьи? Это она сама сочинила! — крикнула Нина. — Неужели это сразу вам не понятно?
— Вот как! Значит, она ко всему еще и поэтесса!
— У нее много написано!
— Вот вы какая, Тоня! — подошла к Тоне Марья Николаевна. — А я думала — хохотушка и все...
Агапов попросил Тоню еще раз прочесть стихотворение.
— Мне нравится, — сказал он в раздумье. — С настроением. Вы бы о нашей стройке написали. А? Вот я на днях поеду на «калужанке» по трассе и вас захвачу с собой. Посмотрите и напишете. Хорошо?
Сюрпризом, который приготовил Василий Васильевич, было мороженое. Нина Быстрова съела три полных блюдечка и совершенно окоченела. Чтобы согреться, ее заставили выпить рюмку вишневки, и она уверяла всех, что она пьяная.
— Нина, не глупи! — останавливала ее Тоня.
Расходились поздно. И долго еще слышались из голубой полумглы переборы гитары. Кузьминична хлопотала, убирая со стола тарелки и подметая свежим березовым веником пол.
А на другой день Агапов, Ильинский, Байкалов и все управление в целом, а также Фокин и другие инженеры из техбюро слушали доклад Горицветова о работе комплексной Аргинской экспедиции. Игорь Иванов закончил подготовку материалов. К докладу прилагались схемы, карты, планы и чертежи. Игорь очень гордился выполненной работой. Особенно он дорожил мнением Ирины.
— Ну как, Ирина, ничего?
Ирина разглядывала карту Аргинского перевала, искренне восторгалась, и Игорь влюбленно смотрел на нее, и она ласково улыбалась.
Горицветов заметил, как Байкалов пристально смотрит на Игоря Иванова, потом переводит взгляд на Ирину и опять на Игоря. Николай Иванович счел момент подходящим.
— Вы видите, какая у нас молодежь? Игорь буквально вырвал из лап смерти эту девушку. И что же? Он похвастал когда-нибудь этим? Или кто-нибудь его похвалил? Наградил? Нет, это у нас считается вполне естественным, в порядке вещей. Как бы это вам сказать проще, без сахарина... С того дня Игорь получил хорошую премию за свой поступок — он получил ее...
— Вот как! — бледнея, прошептал Байкалов.
— Что вы говорите?
— Говорю, что действительно они — прелестная пара, — пробормотал Байкалов.
Вот и все! Кончились, не начавшись, надежды на счастье... И чего это он выдумал? Ему сорок лет, ей двадцать с чем-то... Но дело даже не в возрасте. Он не имеет права разрушать чужое счастье...
Теперь Байкалов не боялся произнести слово «Ирина». Он безжалостно разоблачал себя. Да, увлекся. Да, разглядывал себя в зеркало, когда брился в парикмахерской, и спрашивал Васю, бессменного своего брадобрея: «Посмотри, Вася, седых волос у меня нет?».
«Седых волос не оказалось, а глупости оказалось много! — ворчал Байкалов про себя. — Влюбился, как мальчишка! Голову потерял!».
Вдруг мелькала надежда:
«Но он слишком молод... Кажется, даже моложе ее...».
Горицветов начал доклад. Байкалов старался сосредоточиться, но слышал только отдельные фразы: «над уровнем моря», «граниты молодые», «проходят два горных кряжа», «Арга протекает восточнее»... Связать воедино эти отрывочные фразы он не мог.