— Вы только посмотрите, что сделано здесь нашими строителями! Совсем-совсем недавно здесь была настоящая таежная глушь. Вот тут как раз росло дерево, мы вчетвером не могли обхватить его. А вон там, где сейчас дом связи, убили рысь... А здесь мы бруснику собирали... Мне очень нравится этот розовый камень. У нас ведь все новое: и то, из чего строят, и то, как строят. Новая техника, новая архитектура...
Выпалив все это, Тоня закончила без всякого перехода несколько неожиданным и простосердечным признанием:
— Вы знаете... когда я стану совсем-совсем настоящей писательницей... тогда я напишу книгу о будущем. Ведь это можно? О будущем, куда обращены все взоры людей... Только это, наверное, очень трудно.
— Ну и что ж, что трудно. Дерзайте.
Они разгуливали по строительной площадке будущей железнодорожной станции будущей великой магистрали и так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним приблизился какой-то человек:
— Эгей! Соловьева!
Оба вздрогнули и обернулись. Подошел рослый молодцеватый человек в кожаном пальто на цигейке.
— Мне сказали, что вы тут обретаетесь. А у меня для вас материалец... — И незнакомец вопросительно поглядел на Мосальского неприятными, странно близко поставленными глазами.
— Здравствуйте, — отозвалась Тоня, как показалось Мосальскому, без особенной радости. — Вот познакомьтесь: Зимин — наш знаменитый таежный скороход. А товарищ Мосальский из Москвы. Мы тут литературный диспут затеяли.
Зимин сильно сжал руку Мосальскому.
— Литература, конечно, хорошее дело, — сказал он равнодушно.
И тут же перестал интересоваться Мосальским, подхватил под руку Тоню и повлек ее в сторону:
— Сногсшибательные разоблачения! Бюрократизм и недопонимание великих задач социализма в аппарате тоннельной конторы! Я даю вам в руки целый клад!
— Извините! — крикнула Тоня Мосальскому. — В Лазоревой обязательно увидимся!
Соловьева помахала рукой в красной рукавичке, и они ушли, оживленно беседуя.
Борис Михайлович смотрел им вслед и был полон раздумья.
«Так вот он каков, топограф Зимин! Красив, самоуверен, кажется, знающий, смелый... Активно участвует в общественной жизни... Байкалов говорил, что Зимин не прочь вступить в партию, только Широкова имеет против него какое-то предубеждение. Да и Байкалову в нем кое-что не нравится... Надо обязательно повидаться с Широковой...».
Личностью топографа Зимина Борис Михайлович заинтересовался не случайно. Не прошло и недели со дня приезда. Мосальского на Лазоревую, а Черепанов успел уже побывать на тоннеле. Поехал с субботы на воскресенье, захватил с собой два «ковра» собственного изготовления. Как стало известно, один «ковер» приобрел экскаваторщик Бурангулов, а другой, поменьше, с похожими на гусей лебедями на ультрамариновом озере, достался жене начальника снабжения Надежде Фроловне Никуличевой. Но ковры коврами, а зачем Черепанов ходил в маленький домик на окраине поселка и провел в нем более часу? В этом домике, неизменно, в полном одиночестве, проживал топограф Зимин. Рассказал об этом Бурангулов, который искал «художника Жору» повсюду и отыскал его у топографа.
Мосальскому удалось установить, что «Жора с аэродрома» с Зиминым не встречается и, более того, утверждает, что с ним не знаком. И это тем более странно, что Черепанов был чрезвычайно общителен и был знаком буквально со всеми. Может быть, есть какие-нибудь пока не известные причины, но каким Черепанов, а может быть, и Зимин находят неудобным афишировать свое знакомство? Теперь же, когда Черепанов мечется и ищет выхода, Зимин для чего-то ему срочно понадобился, и он помчался на тоннель, для отвода глаз прихватив «ковры». Он и продал-то их за бесценок, первому попавшемуся покупателю.
По наведенным справкам, Зимин отрицал встречу с Черепановым.
— Какой Черепанов? А! Этот художник? Но мне же картины не понадобятся...
— Но он же у вас был?
— Он зашел по ошибке, ему нужна была квартира Никуличева. Я ему рассказал, как найти Ивана Михайловича. Он им, кажется, продал одно свое художественное произведение...
Этот разговор зашел мимоходом, к слову, и не с Мосальским, конечно, а в столовой, в общей беседе.
Зачем Зимин соврал? Ведь Черепанов зашел к нему после того, как ковер Пикуличевой был продан... Впрочем, возможно, что там не были закончены какие-нибудь расчеты, и Черепанов действительно мог искать квартиру Пикуличева?.. Но не на окраине же поселка!