На улице косой дождь хлестал по лицу, брызгал за ворот. Но это было только приятно. Веревкин глубоко вдыхал влажный холодный воздух. Голова была немного тяжелая. Где-то близко плескалась река. Пахло яблоками и прелыми листьями. Блестели тротуары. На горизонте чуть брезжил рассвет.
Придя в условный день и час за денежным пополнением, Веревкин узнал от мрачного субъекта, ожидавшего его на кладбище, некоторые новости. Оказывается, в Москве органами государственной безопасности задержан некий Верхоянский, инженер, репатриированный из Западной Германии в апреле этого года. Он взят как шпион, заброшенный в СССР иностранной секретной службой. Это сообщение могло пригодиться Веревкину.
Веревкин усмехнулся:
«Какая удача! По-видимому, бедняга Верхоянский попал вместо меня. Я теперь полностью реабилитирован!».
Андрей Андреевич смаковал это сообщение, идя домой, а также обдумывая полученные им некоторые указания и инструкции.
«Совершенно очевидно! Пойман Вэр, то есть я! Ха-ха! Все доказательства налицо! Верхоянский! Разумеется, надо его порасспросить. Пусть он теперь доказывает, что он не верблюд!».
Веревкину казалось, что с него сняли тяжелый груз, что солнце стало светить ярче, что сам он стал моложе и что вообще жизнь чего-то да стоит!
Но одновременно с этим возникла и тревога:
«Однако разведка у них хорошо работает. Как они быстро и точно установили что заброшен Вэр, и даже узнали — откуда заброшен!».
Весь день Веревкин думал об этом, размышлял, прикидывал, и настроение его несколько раз менялось из крайности в крайность. В конце концов он пришел в равновесие и даже развеселился окончательно. Ведь кажется теперь-то все как нельзя лучше складывалось? Этот Вэр схвачен! Да-с! Иннокентий Матвеевич Бережнов может только посочувствовать бедняге от всей души. Ха-ха! Здорово все это получилось! Надо надеяться, что в Бережнове нет ничего подозрительного. Заурядный скрипичный мастер. Один из множества возвратившихся на родину. Наконец проверенный, заполнивший анкеты, поселившийся на старом месте...
Андрей Андреевич идет прогуляться. Осень, сырость, пронизывающий ветер, но Андрею Андреевичу кажется, что по улице шествует царица-весна. Фу, как легко дышится! Кружку пива, уважаемый! Подогретое? Вот и отлично. Сдачу можете оставить себе на память. Пока-пока!
Вечером Андрей Андреевич наканифолил смычок и с воодушевлением импровизировал. Эмилия Карловна, слушая бешеные вариации, подумывала, уж не рехнулся ли ненароком достопочтенный Иннокентий Матвеевич от тоски по дочери. Веревкин музицировал и так увлекся, что забыл обо всем на свете. Ведь это он впервые после отъезда из своей лондонской квартиры взялся за смычок!
Стук в дверь заставил его очнуться.
— Иннокентий Матвеевич, к вам опять этот, который старые скрипки носит. Пустить?
Не любит Эмилия Карловна Филимонова, с первого раза не взлюбила.
— Прошу, прошу. Ничего не поделаешь, дорогая: скрипка меня кормит. А каков он, заказчик, — бог с ним, нам с ним не ребят крестить.
Оставшись наедине, сказал резко:
— Зачастил, Филимонов. Неосторожно. Сомневаюсь, что в угрозыске тебя окончательно забыли и сопричислили к лику святых.
— Вы уж не сердитесь, Иннокентий Матвеевич. Дело есть. Пришел по поручению ребят.
— Какие еще там ребята?
— Ну, Борода там... Проповедник... Наши.
— Да разве они здесь? — в недоумении спросил Веревкин. — Когда же они успели приехать?
— Они никуда и не уезжали. Гуляют. Пускают под откос ваши денежки.
— Так, — сказал Веревкин и устало опустился в кресло.
Хорошего настроения как не бывало. Все разлетелось прахом. Первой его криптограммой, полетевшей в эфир еще до встречи с Филимоновым, была печальная повесть о яблочном пироге:
«Изготовление пирога задерживается, так как требуется жирное слоеное тесто с начинкой из яблок того сорта, достать который здесь трудно».
Роберт С. Патридж, единственный, кроме самого Веревкина, человек, знающий значение слов «пирог», «жирное слоеное тесто» и целый словарик других слов-обозначений, мог прочесть следующее:
«Поиски подходящих людей задерживаются, так как требуются особо благоприятные условия для привлечения тех людей, которых я еще не смог здесь найти».
Но в дальнейшем были посланы самоуверенные и многообещающие криптограммы...
«Эти мерзавцы просто взяли и зарезали меня без ножа! — думал в отчаянии Веревкин. — Устроить гульбу на выданные им деньги! Какой, к черту, центр! Компания прощелыг, шайка охламонов! Пропойцы! А я старый дурак и олух царя небесного! Забыть самое простое и ясное, первую заповедь ветхого и нового завета уголовного мира, — что уголовник живет сегодняшним днем!».
Филимонов смущенно молчал. Потом принялся утешать:
— Не расстраивайтесь, Иннокентий Матвеевич. Не так страшно. Ведут себя ребята осторожно, без сучка, без задоринки. Погуляют — и за дело. Прислали спросить, чтобы они знали точно, кому что делать. А то неясно как-то... Действуйте, действуйте, а что действовать? Они умеют только воровать.