— Тихо! — сквозь зубы процедил Веревкин. — Иди так же медленно. Запомни: поставляешь мне старые скрипки, я плачу комиссионные, водил меня по одному адресу, где продается скрипка, адрес в объявлении оказался неточный, даже дома такого не существует. Понял? Повтори.
Веревкина слегка подташнивало. И когда он говорил, челюсть немного не слушалась, и он с трудом произносил слова.
«Может, обойдется? Откуда Филимонов взял, что облава? Какая облава? Трусливый народ!».
Кто-то стремительно бежал навстречу. За ним гнались. Веревкин взял Филимонова за рукав и оттащил его к крыльцу ближайшего дома.
— Ищешь для меня скрипки, — шептал Филимонову в самое ухо. — И до войны носил. Все! А там выкручивайся как знаешь.
Бегущий поравнялся с ними. Полы пиджака развевались, он хрипло дышал широко разинутым ртом.
«Все ушли, порядок», — успел сообщить он Филимонову, не замедляя бега. Или это почудилось Веревкину?
Филимонов сразу приободрился.
— Наше дело — сторона... По улицам ходить не воспрещается... Шли себе и шли...
— Предъявите документы, граждане.
Сержант милиции. Молодой, запыхался, тяжело дышит. Без всякой надобности осветил их фонариком.
— Пожалуйста.
— А ты что здесь делаешь, Филимонов? — удивленно спросил сержант.
Птенчики улетели... В железной печурке были горячие угли. На столе стояла нераскупоренная поллитровка. Вторая, видимо, свалилась со стола при толчке. Осколки валялись на каменном полу, весь подвал был наполнен запахом спирта.
— Ясно, что кто-то предупредил, — с досадой сказал Костромцов вошедшему Мосальскому.
Мосальский сунул свой маузер в карман реглана и с интересом огляделся по сторонам.
— Зал заседаний несколько мрачноватый. Говорят, у них и ковры бывают, и диваны...
Конечно, и Борис Михайлович был не менее огорчен, чем Костромцов. Но что же делать?
«Вэра не нащупал, — подумал Борис Михайлович, — жуликов и тех не поймал...».
И ему представилось, как будет разговаривать с ним Павлов, подбадривать. Фу, как нехорошо!
В проломе окна появилось лицо милиционера:
— Товарищ капитан! Там каких-то двух задержали. Сюда доставить?
Костромцов, лазивший в дыру, через которую, по-видимому, ушли бандиты, а затем исследовавший печурку, быстро спросил:
— Где задержали?
— За углом, товарищ капитан. Сержант Сорокин и я.
— Удача? Пошли, товарищ майор! — И они вылезли из развалин.
Задержанных охранял сержант. Мосальский внимательно разглядывал обоих. В одном он сразу узнал Бережнова: широкополая шляпа, как раз такая же в какой приехал Мосальский в Ростов, круглое невыразительное лицо, реденькие монгольские усы... Другой — высокий, в черной повязке, с одиноким и хитрым глазом.
— Вот документы, товарищ капитан.
— Товарищ капитан! Да уж мы-то с вами знакомы! — радостно завопил Филимонов. — Можно сказать, старые закадычные друзья! Выручайте! Кооптированы и лишены, так сказать, права передвижения...
— Эге! Филимонов влопался! Это кстати. Поможешь мне кое в чем разобраться. А ваша фамилия?
— Бережнов. Иннокентий Бережнов, как явствует из паспорта, дражайший.
— Известнейшая личность не только в Ростове, — повернулся Костромцов к Борису Михайловичу, — конкурирует с лучшими итальянскими мастерами.
— Мы знакомы, — вежливо ответил Мосальский, — помните, в исполкоме?
«Опять Бережнов! Удивительная вещь!» — подумал Мосальский.
Бережнов стоял молча, скучный, даже как будто сонный. Костромцов, внимательно рассмотрев паспорт Бережнова, вернул его с полупоклоном владельцу.
— Все правильно, товарищ Бережнов. Извините, что потревожили. И разрешите вопрос: как попали в этот район? Если, конечно, не секрет.
— Какой же секрет, дражайший; вот он, секрет, рядом стоит — Филимонов. Чуть не с постели поднял. Идем да идем, пока не перехватили...
— Простите, я, не совсем понял — что перехватили?
— Ах да, простите, действительно я несуразно... Скрипку, скрипку не перехватили, по объявлению... И будто бы настоящий старый итальянец... Впрочем, ему все мерещатся страдивариусы, а пойдешь — кусок дерева, ничего не стоящая дрянь.
— Если я правильно понял вас, вы пошли посмотреть, а может быть, и купить скрипку, о продаже которой узнали по объявлению?
— А между тем даже и дома такого не оказалось, — вздохнул Веревкин. — Ходим вот, ходим... И район глухой.
— Да... действительно... Какое объявление, Филимонов?
— Самое что ни на есть натуральное, товарищ капитан. Скрипка итальянской работы. Смотреть можно с семи вечера. Фамилия владельца, если не ошибаюсь, Радонежский. Ход со двора. А вот с домом полная оказия: Степная, 3-а. Нет такого, да и все тут!
— Ты, наверное, перепутал, и водишь человека по пустырям, — проворчал сержант милиции.
— Да и вы, однако, товарищ капитан, тоже не брезгуете и здесь прогуливаетесь, — язвительно ввернул Филимонов.
— Разрешите, товарищ капитан, — вмешался Мосальский, — у меня такой вопрос: где находится это объявление о продаже скрипки? Не морочите ли вы голову товарищу Бережнову?
— То есть как где? — возмутился Филимонов. — Там, где его прибили. Вполне ясно.
— Именно? — строго спросил Костромцов.