— Нам сказали о тебе, — заговорил один из Совета. — Но сейчас ты должен покинуть поляну.
Нивен уставился им под ноги. Чего такие высоченные? Подставки? Каблуки?
Йен спросил бы. Но — опять же — Йен дурак.
— Эй! — холодно окликнул говоривший.
Нивен поднял взгляд. Нет, смотреть под ноги смотреть было куда проще.
— Мы еще не решили, можно ли тебе быть в Запретном лесу, — продолжил тот. — Твое появление на поляне Совета говорит об обратном. Тебе не место среди нас.
Нивен кивнул. И эльф замолчал. Кажется, не ожидал, что с ним согласятся. Хотя по той маске, что у него вместо лица, не разберешь.
— Согласен? — уточнил эльф.
— Я чужой здесь, — сказал Нивен вслух, о чем думал уже давно. Сказать это почему-то было непросто — вышло через силу. — Не собираюсь оставаться. Помогу — и уйду.
— Несмотря на то, что Аэйлар просит о другом? — заговорил второй.
“А вот и папа”, — решил Нивен. Впрочем, без разницы. Если он сейчас отвернется, а Иные поменяются местами, он снова не поймет, кто из них где.
— Аэйлар добра ко мне... — начал Нивен. Но не успел подобрать слов, чтоб объяснить, почему же тогда он не хочет выполнять ее просьбу остаться. Первый эльф вскинул руку, призывая к тишине. И продолжил.
— Ты не поможешь. Ты можешь идти сейчас.
“Вежливо выставляют, — понял Нивен. — Что делать теперь? Что бы сейчас говорил Йен?”
Йен бы говорил много и убедительно, красочно и бессмысленно. Нивен многому у него научился. Но — не говорить.
Ладно, придется общаться, как умеет. Остается надеяться, что Иные поймут и так. Раз в Совете — то, вроде как, не дураки должны быть. С другой стороны, их в бусы, было дело, засунули. Так что тут — как посмотреть…
Они ничего молчали, и молчание было ледяным, как и их взгляды. И ледяной ветер гулял по поляне — видимо, на случай, если Нивен вдруг не понял, насколько ему здесь не рады.
— Я могу идти, — согласился он. — Вы можете меня выгнать. Ваш лес, ваши правила. Но что-то не так. И вы не можете это исправить. Потому — что вам терять?
Они не ответили, но и не проткнули ничем: ни мечом, ни взглядом. И даже не вытолкали прочь, натравив на него послушный им ветер. Молчали, ждали.
— Аэйлар считала, я смогу помочь, — напомнил Нивен. — Вы отправили ее за мной, значит, тоже так думали. Что изменилось?
— Она отправилась по собственному желанию, — возразил ее отец. Кажется, ее отец.
Они же местами не менялись?
— А изменился — ты, — снова заговорил главный. — В тебе нет силы, ты сам едва жив.
— Та сила была темной, — дернул плечом Нивен. — Я ее изгнал. А едва жив — потому что победил кровожадный живой остров, — обвел их взглядом и повторил. — Остров.
И твердо отрезал:
— Я не слаб. Я — Нивен.
“Кусок темной пустоты”, — шепотом подсказал Ух’эр в голове и заливисто расхохотался.
Эльфы молчали.
Йен бы сейчас расхваливал себя. Нивен не умел хвалиться, но все когда-нибудь бывает впервые, так?
Чем Йен завершил бы рассказ?
— В моем мире обо мне ходят легенды, — напомнил Нивен. — Рассказывайте, в чем проблема. Узнаете, почему.
Холодный ветер лег под ноги. Эльфы переглянулись.
— Что вам терять? — спросил Нивен.
— Ты просишь Совет говорить с тобой, — напомнил главный. — Ты даже не Иной. Совет не говорит и с Иными без крайней на то необходимости.
— Вы уже говорите, — дернул плечом Нивен. — А необходимость, — развел руки, демонстрируя лес вокруг себя, — вот она.
Они снова переглянулись, теперь смотрели друг на друга дольше. Будто беззвучно говорили о чем-то. Кто их знает, этих главных, может и правда говорили.
— Хорошо, — сказал наконец главный. Приложил ладонь к груди и едва кивнул. Представился. — Ар’кеонналэрен. Глава Совета Высших. Ты — Нивен, можешь молчать. Ты прав, Запретный лес теряет силу. Со времени того самого боя, в котором ты и твой друг... участвовали.
— Вытащили вас из бус, — подсказал Нивен.
— То было ожерелье Кхаоли, — холодно поправил Арк… как там его.
Нивен уважительно кивнул. Ухмылку сдержал. Всё, хватит прикидываться Йеном. Еще одно лишнее слово — и эльфы передумают говорить.
— К ней, к Праматери Кхаоли, мы обращались за помощью, — после паузы продолжил главный.
Нивен молча поднял бровь, но ничего не спросил — чтобы не ляпнуть лишнего. Она жива, что ли? Или они с мертвецами тут беседуют?
Арк объяснил:
— Существует Ритуал. Каждый Иной, становясь членом Совета, должен спуститься в Темные земли небытия, где обитает дух Праматери. Она дает знак, слово, подсказку — и это слово Иной приносит в мир. Даонхаллеген когда-то принес ожерелье — то самое, в которое заточил нас. И этим нарушил заветы — только дыхание матери, только ее слова можно забирать из Темных земель. Даонхаллеген был… Слишком самоуверен. Как ты… — и снова ледяной взгляд и вместе с ним — порыв ветра в лицо. Словно пощечина.
Нивен сдержался — не разозлился.
Да и на что злиться? На ветер?
— И что ваша… — чуть не сказал “мама”, но опять сдержался, — …Кхаоли? Помогла?
Иной покачал головой. Ответил неожиданно тихо и глухо — только что голос звенел, журчал ручьем, а теперь — упал камнем.
