«… В связи с изменившейся обстановкой в условиях длительной осады Одесса слишком далеко отстоит от питательных баз и потеряла свое прежнее стратегическое значение. В силу этого Советское Правительство и Главная Ставка решили оставить город Одессу, отозвав войска на другие участки фронта.
…областной комитет партии и Исполком областного Совета депутатов трудящихся призывают вас не складывать ни на минуту оружия в борьбе против немецких оккупантов. Беспощадно расправляйтесь с захватчиками, бейте их на каждом шагу, преследуйте по пятам, уничтожайте их, как подлых псов.
…Организуйте новые партизанские отряды! Пусть в каждом районе, в каждом селе нашей области и в г. Одессе грозно пылает пламя партизанской мести. Действуйте смело и бесстрашно, беспощадно бейте и уничтожайте врага! К оружию, товарищи! Вперед за нашу победу. За Родину!»
Окончив читать, Бадаев, окинув нас взглядом своих умных серых глаз, продолжал:
— Товарищи! Мы должны оправдать доверие Родины и Партии. По примеру партизан Белоруссии и Западной Украины, мы будем бороться против фашистских захватчиков.
Призывая нас к мести, Владимир Александрович указал на то, что нашему отряду придется действовать в особо трудных условиях безлесной Одесщины, что для борьбы с оккупантами нужно будет выходить из катакомб, которые могут быть окружены войсками врага. «Возможно, что в Одессу, вместе с оккупантами, приплетутся и недобитые в гражданскую войну белогвардейцы, жадные и вероломные, словно шакалы». Враг рвется к Москве, Ленинграду, Севастополю. Наша задача — уничтожать фашистов, срывать их мероприятия, тем самым помогать Красной Армии, советскому народу в его борьбе против захватчиков.
— Кто желает высказаться? — спросил председатель собрания Константин Николаевич Зелинский.
Первым выступил Иван Францевич Медерер с предложением временно воздержаться от боевых действий. Ему возразил Яков Федорович Васин, который говорил о том, что гитлеровцы должны сразу же натолкнуться на сопротивление. Это, хотя немного, но оттянет на нас силы врага, идущего на Севастополь. Враг ведь не знает, сколько партизан в катакомбах, он будет думать, что партизан много.
Иван Андреевич Гринченко, Иван Иванович Иванов и Иван Николаевич Петренко поддержали Васина. В своих выступлениях они доказывали, что пришли в катакомбы не прятаться, а бить врага, заставить его нервничать, оглядываться назад.
С места поднялся Константин Николаевич Зелинский.
— Товарищи, мы должны выполнить призыв Партии и Родины: бить врага на каждом шагу.
Минута, пропущенная теперь, может дорого обойтись нашей стране потом. Сейчас самый острый момент борьбы с врагом. И грош нам цена, если мы будем выжидать у моря погоды. Я уверен, что в этой борьбе коммунисты нашего отряда будут, как всегда, в авангарде.
Со всех сторон послышались голоса: «Правильно!»
Заключительное слово предоставили Бадаеву.
Призывая к активной борьбе с захватчиками, Бадаев говорил о том, что партизаны должны быть бдительны, находчивы, уметь молчать, поменьше знать о своих товарищах и их родных, не интересоваться фамилиями, а главное — бить врага быстро и метко, в самые чувствительные места. Здесь же Владимир Александрович огласил приказ об организации совета отряда, о назначении командиров групп и прикреплении к ним бойцов-партизан.
На этом же собрании в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября 1941 года, у развернутого знамени, мы дали клятву верности Родине. Торжественно и сурово звучали слова клятвы в устах бойцов и командиров:
— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды партизан, торжественно клянусь быть стойким, мужественным и дисциплинированным. Не щадя жизни и крови, клянусь защищать свою Родину до полной победы над врагом. Если же я нарушу свою клятву, то пусть меня покарает суровая рука товарищей и советский закон.
К утру шестнадцатого октября 1941 года у выходов из катакомб в село Нерубайское Бадаев наметил огневые точки и расставил силы партизан.
