Дверца захлопнулась. Как всегда по понедельникам, я следила за ним в зеркало заднего вида, пока он брал гитару для своего вечернего урока. Он перешел дорогу и присоединился к друзьям, больше не обращая на меня внимания. И как всегда по понедельникам, мне было трудно уехать. Я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад. Я тогда обратила внимание на девочку, бросавшую на него робкие взгляды. Сегодня эти взгляды из робких превратились во взволнованные и влюбленные. Ноэ отвечал ей такими же. Значит, у него роман, а я до сих пор ничего не заметила. Это было в порядке вещей, но я не только почувствовала укол в сердце, но и получила доказательство того, что он уже взрослый и что пропасть между нами углубляется. Он взял ее за руку. Его лицо в профиль было совсем грустным. Она махнула свободной рукой в моем направлении, он покачал головой и у влек ее к входной двери, проигнорировав меня.
Днем Поль сделал еще одну попытку позвать меня на обед, и я согласилась, потому что мне надоели наши натянутые отношения. Я не могла взять в толк, почему все последнее время держу его на расстоянии. Террасы кафе и ресторанов на набережных правого берега были переполнены, Сена блестела на весеннем солнце и больше не была серой, а посверкивала красивыми голубоватыми бликами. Я с ностальгией вспоминала весну прошлых лет. Я очень любила это время, когда жители снова высыпают на улицы, а в полдень все вокруг беспечны, словно отпуск уже начался.
Мы поговорили о том о сем, избегая смотреть друг на друга.
– Ты знал, что у него есть подружка? – спросила я, когда обед подходил к концу.
– Ага… ему удалось! – В голосе Поля звучала гордость за Ноэ. – Я знал только, что есть девочка, которая ему нравится, действительно очень нравится, вот и все, Рен… Он тебе сказал?
– Нет… я видела их вдвоем возле лицея, они держались за руки.
Он хитро подмигнул:
– Ты это как-то переживешь?
Я засмеялась, чего со мной давно не случалось. Смеяться было приятно. Хоть чуть-чуть, но приятно.
– Я бы отдала что угодно, чтобы побыть в роли мамаши, снедаемой ревностью и готовой порезать на мелкие куски маленькую поганку, которая крадет сына…
– Все по-прежнему?
– Он ничего не говорит, ведет себя нормально… или почти…
– Ноэ всегда был сильным и разумным… Вполне возможно, что ему не так плохо, как ты полагаешь…
Поди пойми, кого из нас, себя или меня, он хотел убедить.
– Я все время жду, что что-то случится… Не могу избавиться от предчувствия.
– Тебе будет спокойнее, если я все же попробую встретиться с ним?
Я кивнула в ответ, меня приводила в отчаяние собственная неспособность поддержать сына. Поль улыбнулся, грустно и без особой надежды.
– Ничего не гарантирую.
Поль был единственным, к кому Ноэ был настроен почти враждебно, игнорируя его звонки и эсэмэски. Он даже не потрудился предупредить Поля, что больше не будет ходить на скалодром. Несколько раз Поль терпеливо ждал его, а потом был вынужден признать поражение. Я потянулась над столом и дотронулась до его руки, он погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем, глядя куда-то вдаль.
Дома меня сразу насторожила какая-то странная атмосфера. Было холодно, светильники в комнатах не горели, как обычно. Всюду было тихо, слишком тихо, причем какой-то неприятной тишиной, которая бывает, когда отключается электричество и все приборы разом перестают работать. Непривычная тишина, тревожная и пугающая. Однако, сколько я ни оглядывалась по сторонам, никаких перемен вроде бы и не было, я у себя дома, все вещи на своих местах. Сейчас приготовлю ужин, и с минуты на минуту появится Ноэ после урока гитары. Я раз за разом повторяла это, убеждая себя еще чуть-чуть подождать. Но не получалось. Мне не хватало кислорода. Чтобы справиться с удушьем, я села на диван и принялась медленно и глубоко вдыхать и выдыхать. Пустой номер. Я не могла усидеть на месте. Все казалось неважным и бесполезным. Я курила у кухонного окна, сигарета дрожала в руке, я поминутно посматривала на часы, и меня не покидало предчувствие, что жизнь вот-вот рухнет и это неизбежно. Одновременно крепла уверенность в том, что я упустила главное.
Девять вечера. Ноэ все еще нет. Он часто задерживался, но не настолько. И всегда предупреждал меня. Включить голосовую почту. Не поддаваться панике. Позвонить его учителю гитары. Да, Ноэ приходил на занятия и давно ушел. Может, завернул по дороге к приятелю? Я заставила замолчать внутренний голос, нашептывавший, что я предаюсь иллюзиям. Но нужно было все выяснить. Задействовать все. Использовать все попытки. Поэтому я звонила всем приятелям сына, одному за другим. Никто его не видел. Один из них после долгих уговоров капитулировал и дал мне телефон подружки Ноэ, некой Жюстины. К моему большому облегчению, она ответила.
– Добрый вечер, Жюстина, я мама Ноэ.
Она начала заикаться. Я бы с удовольствием позабавилась, оценив свое выступление в роли ревнивой мамаши, а робость девочки умилила бы меня, но сейчас мне было не до этого.
– Он у тебя?
– Нет, мадам.
У меня перехватило дыхание.
– Знаешь, где он?
