Яростно стучу по кнопке пробела, чтобы комп проснулся, и погружаюсь в насущные дела. Дима, чтобы не кричать из своего кабинета, звонит по служебному телефону и напоминает, что в 15:00 пройдет еженедельное совещание по развитию транспорта, и я должна на нем присутствовать.
Быстрицкий, блин... Сколько можно совещаться уже? Еще не весь транспорт в регионе сделал лучше московского?
Видеть его не хочу. И зачем вообще я каждый раз хожу на эти совещания? Посмотреть, как Стас занят любимым делом – болтовней? Нет, спорить не буду, в плане работы он умеет решать и добиваться поставленных перед ним задач. Но в личной жизни все совсем иначе.
В 14:57 я спускаюсь на второй этаж в кабинет шефа, где проходят такие совещания, и сажусь за самый дальний стул у стены. Стас заходит через минуту и перед тем, как усесться, очень долго смотрит на меня, но даже не здоровается. Ровно в три часа входит шеф, и начинается абсолютно нудный треп о том, что даже я знаю наизусть благодаря долгой работе с Минтрансом. Через полчаса все участники совещания решают, что им уже достаточно, и я пулей вылетаю из кабинета и приемной Буйнова, лишь бы только Стас не позвал поговорить. Он не поздоровался даже, но я все равно не уверена, что он просто спокойно забыл вчерашний скандал.
И да, я права. Он догоняет меня прямо на служебной лестнице, хотя мне всего-то на один этаж подняться нужно. Но он все равно успевает.
- Тань!
- Мне нужно идти работать, Стас.
- Подожди, – удерживает мой локоть и вынуждает притормозить.
- Будем выяснять отношения при всех? Здесь же люди ходят, нас увидят и услышат.
- Не перебесилась еще?
- Что? А должна была?
- Ну брось, Тань, что за детский сад ты устраиваешь! Поругались, с кем не бывает, но зачем сразу уходить и все рвать? Тебе не жалко наши отношения отправлять в мусорку?
О, Стас, ты даже не знаешь, что в мусорке уже все, связанное с тобой.
- Мы вчера уже с тобой выяснили, – я выдергиваю свою руку и чуть не бьюсь локтем об стену.
- Ты творишь херню, Таня, неужели не понимаешь?
- Херню творишь ты, Стас. Мне надоело быть просто твоей подружкой, мы взрослые люди, а взрослые умеют брать ответственность на себя. Прости, но ты не умеешь.
- Считаешь так?
- Именно, – гордо задеваю подбородок к потолку и смотрю сквозь Стаса.
- Станислав Юрьевич, простите, вы забыли подписать, – слышу голос секретаря Буйнова и вижу ее саму на нижнем лестничном пролете.
Вот говорила же, что нас обязательно кто-нибудь заметит. А эта Карина… У меня нет к ней никаких претензий, но и большой любви тоже нет, у нас чисто рабочие отношения без намека на дружеские. Но я уверена, что она знает про нас с Быстрицким и теперь обязательно шепнет своим кумушкам из приемных других «боссов», что Алехина из пресс-службы прямо на губернаторском этаже едва ли не сосется со Стасиком.
Знала бы она, что целуюсь я совершенно с другим и за пределами этого здания… К счастью, этого не видел никто. Я не хочу грязных сплетен о себе.
- Да, Карин, зайду через минуту, – бросает ей Стас, даже не отворачиваясь от меня. Слышу, как стучат шпильки по паркету, а это значит, секретарь Буйнова вернулась на свой пост.
- Тебе не нужна минута, Стас, ты можешь идти. Занимайся делами.
- Мы не договорили, Алехина.
- Ты ошибаешься.
- Ты все равно поймешь, что это ты ошиблась, и начнешь просить меня все вернуть.
Какое же самомнение у человека, не зря целый первый зам министра. Я не хочу ему отвечать и по десятому кругу объяснять одно и то же, поэтому молчу в надежде, что он развернется и пойдет в приемную Бориса Алексеевича. Стас прожигает своим тяжелым взглядом, от которого невозможно увернуться, но тогда я сама, задев его плечо, шагаю вверх. Хватит, заигрались в дворцовые интриги.
- Жду, когда одумаешься, – прилетает мне вслед.
Хочется развернуться и показать фак, но я выше этого. Я молча ухожу, не оборачиваясь, и хлопаю коридорной дверью, чтобы выразить свое отношение к нашему разговору. Надеюсь, этот звук врежется в память к Стасу как выражение моего полнейшего недовольства. Хотя Стасу плевать, кто, когда и чем недоволен, в его картине мира все равно лишь один центр – он сам. А меня достало. И я уверена, что не вернусь.
