У себя в кабинете начинаю торопливо стучать по клавишам, набирая что-то не очень связное про поставку новых электробусов в последнем квартале текущего года… Боже, какой бред, ну зачем писать об этом в очередной раз? Вот когда привезут всю партию, тогда и поговорим, а сейчас что? Полчаса набираю текст, перечитываю, проверяю, швыряю в диалог с Быстрицким. Про себя думаю, что вот он – минус неудачного служебного романа, если остаешься на этой же работе и дальше. Удалить бывшего из всех сетей и заблокировать его номер не получится. Стас моментально читает и бросает в ответ «Ок», а я, перекинув сообщение с текстом Буйнову, отталкиваюсь каблуками от стола, отъезжаю в компьютерном кресле назад и прикрываю глаза. Мартини, слезы и песни во все горло к концу рабочего дня дают о себе знать. Больше всего на свете мечтаю попасть домой, выпить зеленого чая и поваляться в кровати, листая каналы без всякого смысла. Из мира сказочных мечтаний меня вырывает звонок телефона, я прикатываюсь обратно к столу и вижу на экране опасное имя «Элеонора Орлова».
Элечка – это пресс-секретарь губернатора. И если Элечка звонит, а ты не берешь трубку после трех гудков, она начинает нервничать. Никто не хочет злить Орлову и заставлять ее нервничать, поэтому у всей пресс-службы выработался условный рефлекс всегда держать телефон на расстоянии вытянутой руки. Быстро забираю смартфон со стола и смахиваю ползунок вызова на экране.
- Привет, Эля.
- Приветствую. Ты уже знаешь, что завтра губернатор с Буйновым хотят проехаться на электробусе по новому маршруту?
Да блин! Лучше бы господин Быстрицкий вот это мне сообщил, а не трепался со мной о наших уже завершенных отношениях.
И да, теперь понятно, зачем было сегодняшнее совещание. Во время поездки надо будет рассказывать губернатору о планах по освоению самой лучшей транспортной отрасли.
- Еще не знаю.
- Нужна одна телекомпания, пусть снимут эксклюзив, и еще фотограф. Мы с тобой тоже поедем, разумеется. Это будет самый обычный электробус, не какой-то специальный для шефа. Только проговори все детали со службой протокола.
- Да Элеонора, конечно, все сделаю.
- Самое главное, – добавляет она в конце, и я уже чувствую какой-то подвох. – Выезд в семь утра. Губернатор хочет посмотреть, работает ли транспорт по графику в такую рань.
Не знаю, как транспорт, а моя голова в такое время точно не работает, и чувствовать себя на утреннем выезде я буду ужасно. Может, мне пора в отпуск? Я уже любую задачу воспринимаю в штыки, хотя ничего сверхъестественного завтра не произойдет.
- Я поняла. Маршрут у протокола узнаю.
- Ну все, будь на связи, пока.
Это фиаско. Семь утра, твою мать… Или даже какое-нибудь словцо покрепче из лексикона Фила. Так, нет, если я начну сейчас еще и о Филе думать, мой мозг точно взорвется. Пауза. Нужна пауза.
Может быть, в столовой еще хоть что-то осталось с обеда? Есть хочу, умираю. Хоть какая-нибудь самая обыкновенная котлета должна достаться мне за несколько минут до закрытия столовой на сегодня.
- Дим, я в столовую на пятнадцать минут, надеюсь, никто не будет искать меня с собаками, – говорю ему в служебный телефон, вешаю трубку и шагаю на выход.
Поесть в тишине, разумеется, мне никто не даст, поэтому я жую свою котлетку и одновременно слушаю подробности завтрашнего утреннего апокалипсиса от начальника службы протокола губернатора. Потом звоню Валентиновичу и предупреждаю, что он будет мне нужен в дикую рань, ему надо начальство в гараже заранее предупредить.
- Ты, главное, будильник поставь, Танюха, – смеется в трубку мой водитель.
Вот вроде раздражает, но он же прав. Сегодня косяк был серьезный.
- Не переживай, Валентинович, в этот раз все будет хорошо. А ты тогда завтра пораньше уедешь, я сама домой доберусь.
- Жалко мне тебе, Тань. Я пораньше уеду, а ты до ночи тут засидишься? Знаю же тебя. Работа таких дураков любит.
- Ой, Валентинович, ну хватит.
Отключаюсь. Он как мой папа, вечно сетует, что я заработалась, а уже пора детей рожать. Именно поэтому в последнее время я все меньше наведываюсь к родителям – каждый раз слушать о том, что в мои годы детей надо в садик водить, очень надоедает.
Остаток дня провожу в звонках и подготовке завтрашнего утра. Не буду врать, если скажу, что в процессе разговоров по телефону раз десять трогаю свои губы, словно они все еще горят от соприкосновения с губами Фила. К тому же мне кажется, что я до сих пор пахну табаком. То ли потому, что сама курила, то ли потому, что язык малолетки так настойчиво вдалбливал в меня этот запах.
Не засиживаюсь и в 18:02 прощаюсь с охранниками на проходной. На парковке перед зданием уже дожидаются своих «клиентов» заведенные и охлажденные кондёром одинаковые черные тачки, среди которых выделяется лишь одна. Понятно, кому она принадлежит. И фак, я вижу, кто возле нее стоит.
- Почему минивэн такой грязный? Куда протокол смотрит? – Стас высказывает претензии водителю губернатора.
Ой, сколько же он на себя берет. Успокоился бы.
