У нее нет такого роскошного тела, Сейида, такой пышной груди, таких крутых бедер, как у тебя, но, видимо, есть что-то более сильное, более притягательное. Нечто властно захватившее Хамди, потрясшее его душу. Ты не можешь даже отдаленно представить себе, что это такое, — твои мечты, Сейида, ограничиваются богатством, красивыми платьями, лакомствами и развлечениями… Боже мой, как это тяжело — не знать, что попросить у судьбы!
О, если бы это твоя рука сжимала руку Хамди, твои губы касались его губ. А нашла бы ты такие слова, как Софа?! Да, тысячу раз — да! Твои чувства безраздельны, а потому и острее, и полнее! Ты готова не только пройти с ним весь жизненный путь — умереть за минуту счастья. Ты готова не только разделить с ним невзгоды и беды — трудиться до гробовой доски, лишь бы его миновали малейшие огорчения! Все, чего она просит у всевышнего, — это возможности доказать свою искренность.
Послышались шаги Самихи. Софа порывисто схватила руку Хамди и пылко проговорила:
— Я принесу тебе другую розу!
Юноша поднял руку и ласковым предостерегающим жестом дотронулся до ее губ. Самиха заметила это и засмеялась.
— Ну что, прочитал он тебе свой рассказ?
Софа вспыхнула, но храбро ответила:
— Я выучила его наизусть. — Она встала и направилась к двери. — Пойду, а то мама забеспокоится.
— Я провожу, уже стемнело, — поспешно проговорил Хамди.
Значит, она принесет другую розу, которую Хамди бережно засушит и будет хранить среди книг… Теперь тебе понятно, Сейида, почему он назвал тебя дурочкой, когда ты предложила срезать свежий цветок… Сердце Сейиды разрывалось от горя. Как несправедливо устроен белый свет!
Переживания и волнения, как молния, освещают мрак обыденного существования. Соленый поток слез смывает горечь сердца. Но грозы, какими бы бурными они ни были, проходят, и в дождевых каплях вновь отражается солнце. Настроение переменчиво. Порою оно зависит от одного слова. А сегодня вообще не до переживаний — только успевай поворачиваться.
Дом полон стука и крика. Кто выбивает ковры, кто моет пол, кругом пыль, вода, щетки и тряпки! Хозяйка нервничает, Сейида хватается то за одно, то за другое. Хозяин возмущается, почему на рубашке нет пуговицы. Самиха прибирается в спальне, Хамди спешит в школу — он, как всегда, опаздывает. Во всей этой суматохе чувствуется приближение долгожданного праздника. Завтра большой байрам. Все должно блестеть, поневоле забудешь о душевных переживаниях — лишь бы успеть закончить уборку.
Господин Мухаммед спотыкается о ведро с водой и кричит:
— Нигде нет покоя в этом доме!
— Канун праздника, папа, — успокаивает его Самиха.
— Совсем сдурела, старая! — продолжает хозяин, словно не слыша реплики дочери. — Весь дом перевернула.
— Сам бы занялся этим треклятым делом, — парирует Фатьма.
— Никакой жизни! Уйду навсегда, ноги моей больше не будет в этом бедламе! — возмущается хозяин, застегивая на ходу ворот рубашки.
Его угрозы не тревожат госпожу: она-то хорошо знает, что Мухаммед не опоздает к обеду.
— Учти, дома есть нечего!
— Это еще почему? — останавливается хозяин, забыв, что решил больше не возвращаться.
— Некогда выйти купить.
— Ну и что же делать?
— Мы перебьемся, а ты пообедай где-нибудь или сам купи, что тебе нравится.
С уходом хозяина в доме становится поспокойнее. Работа закипает вовсю. Женщины спешат закончить уборку до наступления темноты, а времени в обрез. Наконец вымыта лестница и посыпаны песком садовые дорожки. Теперь госпожа Фатьма может спокойно вздохнуть.
К вечеру все в доме сияло и блестело. Сейида пошла за простоквашей, которую всегда покупали хозяину на ужин. Она дошла до улицы эс-Садд, забитой сотнями людей, пришедших поглядеть на праздничную иллюминацию, остановилась у молочной лавки и только успела спросить, есть ли простокваша, как почувствовала на своем плече чье-то прикосновение. Девушка вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Аббас. На лице Сейиды отразился такой ужас, что парень даже удивился.
— Испугалась, предательница? Куда ты пропала?
— Работаю, — неохотно ответила Сейида.
— Где?
— У людей.
— У каких людей?
— А тебе зачем?
— Хочу в гости зайти, глядишь, и ты к нам завернешь.
— Что-то не тянет.
— С чего это ты вздумала убежать?
— Меня чуть в полицию не забрали.
— А что случилось?
— Попалась с поличным, едва обошлось…
— Я думал, дело верное. Даже не беспокоился. Ждал, ждал… А потом грешным делом подумал, что ты решила утаить деньги.
— Дело прошлое, не стоит вспоминать.
— Отец на тебя очень обиделся.
— Ну а мать что сказала?
— Вещь, которой суждено испортиться, не спасешь, даже если хранить ее в сундуке!
— Тем все и кончилось?
— Отец хотел было заявить в полицию, да мать остановила… Ладно, бог с ними… Как нам с тобой встретиться?
— Зачем?
— Не соскучилась по мне?
— Ничуть.
— А я по тебе соскучился.
— Так я и поверила!
— Ты еще больше похорошела. Приоделась… у кого же все-таки ты служишь?
— У хороших людей.
— И много их?
— Семья…
— Понятно. И мужчины есть?
— Да, есть.
— Они интересуются тобой?
— Не так, как ты.
— Значит, они не мужчины.
— Лучших я не встречала.
— Ну, и черт с ними! Когда мы увидимся?
