– Хорошо. – Слышу вдох, и знаю, что Энзо делает глубокую затяжку. – Звони в любое время. Я отвечу. – Он выпускает дым.
– Знаю. Не переживай. Все идет по плану.
Он отключает вызов, а я тяжело вздыхаю, рухнув на кровать.
Я не слабачка. Нужно просто сконцентрироваться. И я знаю хороший способ, чтобы разложить мысли по полочкам и заодно сбросить негатив. Хотела бы я сказать, что это секс, но нет. Теперь я порядочная Астра Аллен, которая заперла красноволосую бестию Ревендж в подвале до исполнения плана. Я больше не могу так безрассудно рисковать. Никаких одноразовых связей в Роли. Отныне я соблюдаю целибат28.
Поэтому вместо сетчатых колготок и кожаных шортов Астра Аллен натягивает на свою упругую задницу тайтсы29, умещает сиськи в спортивном топе, обувает кроссовки и, поцепив на руку чехол для телефона, выбегает на вечернюю пробежку.
На окраине неподалеку от моего дома есть небольшой парк. Выглядит он стремно, не удивлюсь, если в семидесятых там зарыли парочку трупов молодых девиц, но я умею громко кричать и не сдамся без боя.
Подключив беспроводные наушники к телефону, я воспроизвожу свой плейлист для бега и направляюсь вглубь парка по тускло освещенной аллее. Мысли моментально выветриваются. Я слышу только ритмичные, спокойные басы музыки, которые эхом отдаются внутри груди, и бегу. Уже поздно, и парк совершенно пустой. Теплый ветер мешает деревьям спать, всколыхивая их кроны. Запах листвы проникает мне в легкие, и на мгновение я даже прикрываю глаза.
Здесь комфортно. Свежо. Безлюдно. Здесь я принадлежу самой себе. Пока я бегу, я знаю свою цель, знаю, что однажды, мне придется остановиться. И мне нравится, что я сама решаю, когда нужно закончить забег.
Я могу бежать быстро, если захочу. Могу перейти на шаг, но не переставать двигаться вперед. Могу прислушиваться к внутренней «я» и абстрагироваться от окружающего мира. А если захочу, могу и вовсе убежать, чтобы меня не нашли.
Я сворачиваю с аллеи на грунтовую узкую дорожку подальше от фонарей. Мечта для серийного убийцы – скажете вы. Но Энзо не зря с пятнадцати лет учил меня драться. Поэтому я не боюсь. А еще я очень быстро бегаю. Пришлось научиться еще в детстве, когда стоял выбор: либо схлопотать от пьяного отца, либо сбежать. Чем старше я становилась, тем дальше убегала. Но хотелось так далеко, чтобы не возвращаться и забыть дорогу домой.
Трек в наушниках набирает обороты – я увеличиваю скорость. Подошва кроссовок отлетает от земли. Локти рассекают воздух, двигаясь под грудью. Я дышу через нос и смотрю вперед.
Я спотыкаюсь, когда возле моих ног проносится какое-то существо, и падаю вперед, приземляясь на четвереньки. Один наушник вываливается из уха, и я стискиваю зубы от злости.
– Вот дерьмо! – выругиваюсь, прощупывая ладонью почву, но слышу хруст моего наушника раньше, чем успеваю его поднять.
– Вы не ушиблись? – раздается за моей спиной, и этот кто-то включает фонарик, освещая мой и без того ущербный, распластавшийся на коленях и локтях силуэт.
Мои ладони в грязи. Колени стесаны и болят. Мало мне было подранных туфлями пяток.
Я отряхиваю руки и, медленно подняв голову, вижу в свете фонарика пса, который стоит прямо напротив меня. Огромная, лохматая собака, кажется, хаски, пристально оглядывает мою уподобившуюся ей фигуру и начинает выть.
– Шторм, а ну тихо! – командует мужской голос позади меня. – Не бойтесь. Он дружелюбный. Просто ненормальный. Он не обидит вас.
Парень склоняется, протягивая мне руку, но я отмахиваюсь, поднимаясь с колен самостоятельно, и выпрямляюсь напротив него.
– Да ну на хрен… – возмущаюсь я в его лицо, освещенное снизу фонариком. – Ты что, мать твою, гребаный сталкер?! – Толкаю моряка в грудь, чтобы он отошел от меня подальше. – Или все-таки маньяк?! Я ведь сразу заподозрила в тебе неадекватного насильника! – Я толкаю его в грудь еще раз, и собака начинает злобно выть, скребя землю передними лапами.
– Шторм, место! – рявкает Дарио, и пес тут же принимает сидячую позу, не издавая больше ни звука. – Полегче с руками, маленькая звездочка, иначе моему псу это не понравится. – Губы Дарио трогает ухмылка. – И он укусит тебя за твою сладкую попку. Ты ведь этого не хочешь, верно? – Он наводит фонарик телефона на мое лицо, и я отворачиваюсь от яркого света. – Потому что единственный, кто может тебя кусать, – это я.