– Кто ты, мать твою, такой?! – кричу я, резко соскакивая с кровати и вытаскивая из-под нее деревянную биту. – Я звоню копам! – Замахиваясь одной рукой, второй пытаюсь нащупать на тумбе телефон.
– Успокойся, это всего лишь я. – Здоровенный мужчина толкает дверь и заходит в помещение, стягивая с головы капюшон. – Дарио.
В этот момент я не понимаю: стоит ли мне успокоиться или все-таки размахнуться и врезать по тупой сталкерской голове этого придурка.
Я хватаю биту обеими руками и изо всех сил бью по Дарио, но он ловко прикрывается дверью, и удар приходится в деревянный массив.
– Чертов маньяк! Сталкер! Психопат! – ору я, продолжая наносить удары по двери собственной спальни. – Я убью тебя! Клянусь, черт возьми, я проломлю тебе череп, где и так нет мозгов!
– Ты сама не заперла дверь! – по ту сторону раздается его испуганный и хриплый голос.
– Это не значит, что ты имеешь право пробираться ночью в мой дом!
– Ты не разблокировала мой профиль! Что, по-твоему, я должен был делать?! – теперь и он повышает тон, потому что я снова впечатываю биту в дверь.
– Конченный маньяк!
– А ты психопатка!
– Открой дверь и скажи мне это в лицо, сосунок!
– Опусти биту.
– А поздним ужином тебя не накормить?
– Я бы не отказался от чего-нибудь сладкого. – Он осторожно приоткрывает дверь и просовывает в проем голову. – Как насчет твоей киски? Думаю, она достаточно сладкая и сочная, чтобы сойти за десерт.
Я рычу и с размаха ударяю в дверной косяк после того, как Дарио снова удается скрыться за дверью.
– Ладно, успокойся! – просит он. – Я ничего не видел, договорились? Как и ты не видела той сцены в мужской раздевалке. Мы оба стали свидетелями чего-то… личного. И мы никогда больше не будем говорить об этом, идет?
Запыхавшись, я опускаю биту и отхожу от двери, которая начинает плавно открываться.
– Я безоружен и не хочу пострадать. – Широкоплечий силуэт Дарио просовывается в мою спальню. Он держит руки поднятыми кверху. – Извини, что отвлек тебя от влажных… Кхм… Важных дел. Могу помочь все быстренько закончить.
– Гребаный придурок! Я так и знала, что тебе нельзя верить!
Я снова замахиваюсь, держа биту двумя руками, но раньше, чем я успеваю нанести удар по Дарио, он сносит меня с ног, обхватывая мою талию, и валит меня на кровать. Бита выскальзывает из моих рук и с грохотом катится по полу. Дарио пользуется моментом и, сжав оба моих запястья одной рукой, заводит их мне за голову. Его тело придавливает меня сверху. Я не могу пошевелиться. Он слишком тяжелый и сильный. А я безоружна, зла и полураздета. Черт побери, на мне ведь нет даже гребаных трусиков!
– Попалась, звездочка, – лукаво ухмыляется он, удерживая мое бедро второй рукой. – Будешь знать, как не запирать на ночь дверь. Признайся, ждала гостей на свое маленькое шаловливое шоу? Так я прибыл. Готов заплатить за место в первом ряду.
– Как только ты отпустишь меня, я вырву тебе яйца, – шиплю я ему прямо в лицо, но он лишь усмехается.
– Не злись, бейби. Я ведь и вправду могу тебе помочь. Кажется, я прервал тебя на самом интересном месте. – Его крепкая ладонь с натиском скользит вверх по моей талии, задирая край футболки, а потом плавно спускается обратно к бедру и сжимает обнаженную кожу до отпечатков пальцев. – Я не люблю оставаться в долгу. Как и не люблю лишать красивых девушек удовольствия.
– Дарио, не смей… – Я задерживаю дыхание, когда его пальцы просовываются между наших тел и касаются внутренней стороны моего бедра.
– Почему? Боишься? – Его лицо нависает над моим лицом. Между наших губ всего пара дюймов. – В нашу первую ночь ты была более дерзкой, Ревендж. И мечтала, чтобы я залез к тебе в трусики. Так что же изменилось? Тебя пугает отсутствие трусиков или ты не любишь играть по чужим правилам?
– Не люблю придурков, которые считают, что имеют право устанавливать мне идиотские правила.
– Как здорово, что это ко мне не относится, правда? – Ладонь Дарио осторожно подбирается к моей незащищенной промежности, и я пытаюсь сжать бедра, чтобы не пропустить его дальше. Иначе мне конец. Иначе он узнает, насколько сильно я взмокла, ерзая под его напряженным телом. – Спорим, что я заставлю тебя кончить раньше, чем ты успеешь разблокировать меня на Facebook41?
– «Раньше» – это значит «никогда»? Потому что ни то, ни другое никогда не случится, – перебарывая дрожь в голосе, я снова бросаю ему вызов. Не знаю, самозащита это или приступ идиотизма, но только так я могу сопротивляться ему и своим противоречивым желаниям.
– Я бы не был на твоем месте так уверен. – Его самодовольная улыбочка начинает меня раздражать вдвое сильней.
Продолжая крепко сжимать мои руки над головой, свободная ладонь Дарио тянется за чем-то на моей кровати.
– Ого… – постановочное удивление мелькает на лице моряка. – Что это у нас тут?..