"Гораздо серьезнее выглядела инициатива Стефана Шольц-Рогозиньского. В 1882 году, собрав в Варшаве средства на "национальную экспедицию", он отправился со своими товарищами в Африку. За сюртук, цилиндр и три стакана джина им удалось приобрести у местных жителей маленький остров, расположенный у камерунских берегов, а позже основать в Камеруне нечто вроде польской колонии. Однако долго это образование не просуществовало: земли вскоре отошли к немцам. Хотя экспедиция Шольца-Рогозиньского закончилась провалом, она разожгла воображение широких масс поляков. Польская молодежь в начале XX века зачитывалась романом Сенкевича "В дебрях Африки", в котором можно найти, например, такой фрагмент:
"Стась, устроившись на спине Кинга, следил за порядком, отдавал приказы и с гордостью обводил взглядом свою армию. "Если бы я захотел, — размышлял он, — я бы мог стать королем всех племен доко, подобно Бенёвскому на Мадагаскаре!" В голове промелькнула мысль, а, может, вернуться сюда однажды, завоевать большой кусок страны, окультурить негров, создать в этих краях новую Польшу или даже отправиться во главе черных обученных полков в старую".
Так что эти самозванцы всего лишь стремились реализовать популярные в польском обществе идеи. Правда, французы хоть и согласились оказывать некоторое внимание этим людям, но к серьёзным делам их не подпускали. Вместо них, по здравому размышлению, они привлекли к сотрудничеству Ватикан.
Ватикан — это очень серьёзно. И пожалуй, в роли ходатаев и посредников, он более уместен. Именно с папскими посланниками я и начал вести закулисные переговоры об условиях предоставления независимости Царству Польскому.
Не всегда знаешь, чем слово твоё отзовётся. Задуманная мной интрига по дискредитации дома Владимировичей с самого начала не задалась, хотя готовили её очень тщательно. Глупая случайность, в результате которой Кирилл Владимирович вместо скандального брака обрёл геройскую гибель в морском бою с американцами, заставила меня усомниться в целесообразности задуманного. По инерции, мои агенты получили команду переключиться на следующего по старшинству Владимировича — Бориса. Наша Сарочка Дупельштайн (в крещении Серафима Каменская) ничего против нового жениха не имела. Сперва всё шло неплохо. Не обремененный тяжкими трудами Борис, получил отпуск для восстановления потраченных на службе сил. Естественно, что провести сей отпуск он решил за границей. Там и подвели к нему Сарочку-Серафиму. Вскружить голову бравому флигель-адьютанту Сарочка сумела. Дальше пошла обычная в таких случаях прелюдия к самому главному. Но дело всё испортили Сарочкины сёстры, так некстати её навестившие в тот момент, когда у неё находился в гостях Борис. Сообразив, в какой скандал он ввязывается, великокняжеский отпрыск немедленно покинул квартиру мадемуазель Каменской.
Тут бы и дать нашей прелестнице почетную отставку, если бы мне не пришло в голову, что где то скучает, лишенный женской ласки старый бельгийский король. И для меня его личное счастье занимало больше, чем дискредитация Владимировичей. Проклиная свою тупость и забывчивость, я насел на нашу агентуру и взял новую операцию под свой личный контроль. Действовать пришлось в условиях цейтнота. Для начала, пришлось срочно покупать поместье в Алжире и предлагать некому Антуану-Эммануилу Дюрье вместе с его юной любовницей Бланш Делакруа, покончить с недостойным образом жизни в Париже и стать респектабельными, обеспеченными людьми в заморском департаменте. Одновременно, срочно вызванная в Россию тётушка Сары, была удостоена необычайной чести — личной беседы со мной. Правда, беседа эта произошла на конспиративной квартире и я явился на встречу будучи неплохо загримирован. Тем не менее, эта старая сводница видимо поняла всё правильно.
