Ну нравилось ей доставать старшую, ведь она так завидовала ей! Лиля вон какая – настоящая восточная красавица, темноволосая, с огромными карими глазами и густыми бровями, узким носиком и чётко очерченными губами – красотка по мнению Алисы и окружающих, а сама Алиса рыжеватая, с копной вьющихся волос, с противными веснушками на своём курносом носу, хотя и также с карими глазами. “Очень и очень миленькая” – как считали окружающие, но не сама Алиса. Алиса была похожа на своего отца, Лиля – на своего и отцы у них были разные.
Под строгим взглядом матери инцидент был исчерпан, сёстры примирились, пыхча и пытаясь стереть Уайт-спиритом надпись на ноге Лили, а их мама, Александра, спокойно пошла переодеваться.
Надев домашний халат, тщательно умылась, пытаясь смыть накопившуюся усталость, как будто уже впитавшуюся в её кожу и делавшая Сашу зрительно старше – лет на пять, не меньше, насухо вытерла лицо и уставилась на себя в зеркало ванной комнаты. На нее смотрела молодая, несмотря на усталость, симпатичная женщина – карие глаза, прямой тёмный волос до плеч, яркие губы, не пухлые, но четко очерченные и красивые своей естественностью, со стройной, чуть полноватой в области попы, фигурой, с прилично объёмной и тяжёлой грудью и высокой шеей. Сашу можно даже назвать красавицей, не будь сейчас тёмных кругов под глазами после ночной смены на автозаправке и, потухших от усталости, глаз.
–Ничего. Прорвёмся, —прошептала Саша и показала язык своему отражению. Ну кто сказал, что в душе она не осталась той самой озорной девчонкой, которая кружила мальчишкам голову своей безбашенностью, красотой и озорством? Она та же – доверчивая, светлая и ранимая, только непонятно, как и когда превратившаяся во вьючного мула, работающая на трёх работах, тащившего на себе двух детей, четырёх котов, трёх крыс, собаку и вдобавок – мужа, обленившегося и периодически выпивающего и гуляющего, неизвестно в какой стороне, мужчину. Ещё раз взглянув на себя в зеркало Саше вдруг вспомнился взгляд Ильдара, отца Лилии и ощущение, что она чувствовала сегодня на себе этот прожигающий, полной черноты, взгляд. Хотя конечно же этого не может просто быть – они не виделись с ним вот уже почти шестнадцать лет после того, как она бежала от него, сломя голову, через полстраны.
– Откуда ему знать, где мы? Да и вообще – для чего? Прошлое в прошлом. Точка.
Она вышла из ванной комнаты и пошла на кухню – готовку обеда никто не отменял, и так ушла мыслями в себя, что не сразу услышала шум из прихожей – супруг, Игорь, пришёл, по-видимому.
Долго толкаясь в прихожей, гремя ботинками и раскидав на полу одежду, всё это время что-то бурча себе под нос, на кухню зашёл Игорь – сегодня как будто совсем другой, почти как раньше – веселый, улыбающийся, а не отстраненный, как часто с ни бывало. В последние несколько месяцев супруг периодически был очень зол, потому что выпить хотелось, а алкоголя в доме Саша не приветствовала и уходил в любое время суток не известно куда, не предупреждая и не докладывая жене. Поначалу, на этой почве, случались скандалы, свидетелем которых являлись дети. Чтобы не втягивать больше их в ссоры мужа и жены, Саша старалась молчать и не препираться с супругом, делая вид, что не видит, куда и когда он уходит. Сейчас, как ни странно, супруг Александры был трезв и даже где-то помыт и побрит (то, что он опять дома не ночевал, Саша знала).
Пройдя на кухню, Игорь закрыл дверь на ключ, уселся за стол, вытянул ноги и, улыбаясь, сказал:
– Давай сейчас не ори и не скандаль. Нам нужно поговорить. У меня есть другая женщина.
Саша замерла. Сначала показалось, что она не разобрала слов, сказанных супругом. Но…Нет, она не ослышалась!
Не зная, как реагировать, плакать ей или смеяться над такой «шуткой», вымотанная Александра, хотящая просто покоя и тишины, а по-хорошему – поспать, или, хотя бы, просто лечь и не двигаться, повернулась к супругу и спокойно произнесла:
– Извини, пожалуйста, но я слишком устала, чтобы смеяться над несмешной шуткой.
Улыбка слетела с лица Игоря в ту же секунду. Он моментально сорвался с места, в один прыжок подлетел к жене, хватил её за плечи и сжал их до боли. "Синяки будут", – отстраненно подумала Александра. Нет, она не испугалась, скорее просто вздрогнула от резкого перепада настроения мужа, когда он, со злостью, выплевывая слова, прорычал ей в лицо:
– Не шутка, не хрена! Заебла ты уже делать вид, что ничего не знаешь и не понимаешь!
Игорь в последнее время позволял себе кричать на нее так, что вены на шее вздувались, грозясь лопнуть. Кричал до красного, искажённого злобою лица. Но, надо отдать ему должное, никогда не смел поднять на нее руку. Только иногда мог схватить за плечи, стиснуть до боли, до онемения мышц, а потом, бессильно опустив голову, отпустить её и уйти, хлопнув дверьми.
Но сейчас нет. Муж стоял, играя желваками, глаза горели бешенством и в наступившей тишине было слышно только его рваное дыхание и скрип его зубов.
– Ну? – тряхнул жену, резко выдохнув, – Что? Молчишь? Я тут ей говорю, что женщина у меня есть, что расходимся, а ты молчишь?
