И не переставая, насиловал жену, беря её снова и снова, смакуя каждое погружение в её тело, пока дочери стучали в дверь и испуганными голосами просили открыть. Поняв, что момент упущен, и он слишком зол, чтобы насладиться процессом и бурно кончить, зло сплюнул на пол, вытащил из неё член, застегнул брюки, поправил на Саше одежду и вытирая размазанную тушь с её щек, тихо, на ухо, прошептал ей:
– Закончим в следующий раз, сладкая моя. Это только начало.
Открыл дверь кухни, зло зыркнул на дочерей и ушёл в гараж возиться с мотоциклом – скоро сезон автогонок, нужно готовиться.
Девочки вбежали на кухню:
– Мам! Мам! – наперебой закричали, – всё хорошо?
Сашу трясло. Она стояла, будто помоями облитая. Было горько. Было больно – за своё насилованное тело, за очередной плевок в её душу. И ещё она была напугана. А она запретила себе когда-либо ещё бояться, но таким Саша не видела Игоря никогда, и не предполагала, что он на такое способен.
В голове шумело, в груди бухало сердце как молотом по ребрам. "Не плакать. Переживу. Не смертельно. Все живы. Глупая. Меня снова лицом в грязь. В очередной раз дышу как-то. И живу. И жить буду! Я не одна! Со мной дети!“ – все эти слова Саша перематывала в голове, пытаясь осмыслить происходящее.
– Мам? – снова окликнула Лиля.
– Всё хорошо? – это уже Алиса, дрожащим от волнения голосом.
–Да, мои хорошие, всё нормально, – хриплые, сухим голосом ответила им Александра.
Девочки с недоверием смотрели на мать. Они никогда не видели её такой потерянной. Впрочем, и отца таким не видели – с налитыми кровью глазами, раздуваемыми ноздрями, и даже вздрогнули, когда он резко открыл дверь и вышел из кухни, ведь даже в опьянении он был адекватнее, чем сейчас.
–Вы с папой опять поссорились? Мы слышали, как он опять ушёл. Дверью хлопнул. Всё плохо, да? Так? И не лги, пожалуйста, я не Алиска, я взрослая и я пойму! Слышала я, как папа в ванной закрывается, когда дома, и по телефону разговаривает. У него другая женщина, да? Мне можно сказать, мам… – затараторила Лиля.
– Лиля, не надо при Алисе, – испуганным шёпотом ответила Саша.
– Мам, я тоже не маленькая! Мне целых десять лет! Всё я знаю! И даже откуда дети берутся знаю! – насупившись, что её считают маленькой глупышкой, повысила голос Алиса.
Саша с Лилей удивлённой уставились на Алису, обе округлив глаза.
– Что смотрите? Мы с ребятами котят у стадионной кошки принимали, она их рожала попой, а мы всё видели!
Мать шумно и, с облегчением, выдохнула, Алиса почему-то покраснела, а Алиса, гордая, что она такое видела и уже совсем взрослая, спросила мать:
–Так что? Мы с папой будем вместе или как?
Вздохнув, Саша неуверенно ответила:
– Мы с папой немного повздорили, но мы попробуем помиримся.
И опустила взгляд, сама себе не веря и не зная, что ещё ответить маленькому ребёнку.
– Ну и хорошо! – заулыбалась довольная Алиса и убежала гулять на улицу, прихватив с собой сосиски для родившей стадионной кошки. И как ещё и её вместе с выводком не притащила домой?
Лиля же продолжала смотреть на мать и ждать ответа. Она поняла, что сказанное было только для сестры. Не выдержав её, взгляда, Саша опустила глаза и тихо сказала:
– Да, мы с папой расходимся. Алисе не нужно пока про это знать. Лиль, так бывает в отношениях у взрослых, что половинки оказываются не от одного целого. Ты сама видела, что мы с папой стали чужие люди. Нет между нами любви.
– Как у вас с моим папой, да?
– Получается, что да. Прости. Но папа вас любит, правда! Он запутался. Наверное, полюбил другую женщину, и знаешь…, получается, ему там лучше. А у нас с вами будет другая жизнь. Не здесь. Уехать отсюда придётся. Это не наш дом. Найду. Квартиру. И… – голос сорвался. Сашу забила мелкая дрожь. А Лиля, обняв мать, пребывала в шоке – не оттого, что родители расходятся, она это предполагала, а от матери – она никогда не видела ее такой – слабой, раздавленной, с поникшими плечами и дрожащей всем телом. Да что там! Ни разу слезинки её не видела! Для неё мама всегда была – Скала! Именно “Скала” и именно с большой буквы!
“Ненавижу тебя, папа Игорь! Не прощу! Не забуду! Никогда!” – как клятву самой вбила в свою душу Лилия.
А поздно ночью, лёжа в постели и осмысливая прожитый день, Саша всё пыталась понять, откуда в Игоре взялся такой монстр и неужели все его слова, сказанные сегодня, могли принадлежать человеку, которого она однажды полюбила? Обидней всего было за младшую дочку, рождение которой муж не хотел, вместе со своей матерью настаивал на аборте. Доводил до слёз, не ночевал дома, не покупал продукты в дом, пока она была беременная, как будто всё надеялся, что Саша скинет. Почему сразу, тогда, не ушла?
