Он по-прежнему молчал, как будто не слышал, и я в отчаянии шагнула ближе, стиснув руки.
– У меня получится. У нас получится. Мы спасем Кисию от эгоизма Батиты и от чилтейцев. Вы просто должны мне довериться. И помочь.
Я ждала от него кивка, улыбки, слов – хоть чего-нибудь. Чего угодно. А вместо этого он снова начал ходить по комнате, и я проглотила рвоту, которая ожгла мне язык. Стоило рискнуть, придя сюда, чтобы заполучить союзника, но я уже представляла, как он кричит, вызывая гвардейцев, слышала быстрый топот их ног по коридору. Я могла сказать им, что это ложь. Сказать, что застала министра, когда он пытался покинуть свой пост. Могла сказать, что он убил императора. Что угодно, если это могло меня спасти. Отвратительно, с какой легкостью мне пришел в голову этот поток лжи, но честь никогда не сопутствует отчаянию, а мне не хотелось умирать.
Министр вдруг резко остановился перед своим открытым баулом.
– Нужно подделать документы о наследовании.
Это тоже была измена, но он не стеснялся своих слов, не боялся и был настроен решительно. У меня вырвался смешок облегчения, но Мансин снова начал расхаживать по комнате и не услышал его.
– Мы можем забрать императорскую печать из его покоев, а подпись легко подделать. Но придется привлечь и Гадокоя. У него ключи от сейфа в архиве.
– А он согласится?
– Не знаю. Он прислушается. Мы давно с ним товарищи по службе и доверяем друг другу, так что вдвоем мы, возможно, сумеем его убедить. Он никогда не принимал четкую сторону императора Кина или императрицы Ханы, он предан империи и своей работе.
Все, что казалось таким трудным, почти невозможным, растворилось от его решительности. Мне хотелось спросить, действительно ли он так уверен, но я не осмеливалась из опасения, что он передумает. Империя нуждалась во мне, а я нуждалась в нем, а потому сдержала сомнения, поклонилась и поблагодарила его:
– Я вас не разочарую.
– Ха! Такое обещание никто не в состоянии сдержать, ваше высочество, – сказал он. – Просто пообещайте, что в следующий раз, когда умрет император, вы сразу же мне сообщите.
– Когда умрет следующий император Кисии, меня не будет в живых, так что я вам не сообщу.
Министр Мансин игриво улыбнулся, и его суровые черты разгладились, так что он стал выглядеть моложе, не таким утомленным под грузом забот.
– Давайте сначала завершим это дело, оставшись в живых, ваше высочество, прежде чем делать такие смелые заявления.
– Как скажете, ваше превосходительство.
– Рекомендую вам утром навестить его величество и забрать императорскую печать. Остальное предоставьте мне.
Когда я открыла дверь в покои его величества, восходящее солнце раскинуло золотые пальцы по полу. Из-за разыгравшегося воображения и сопутствующего страха я почти не спала, изредка проваливаясь в дрему. Нас могли поймать за руку. Батита мог использовать смерть Кина против меня. Гадокой мог отказаться помогать. Но обратного пути уже не было. Давно уже не было.
– Ваше высочество?
Акио приказал принести свою циновку для сна в гардеробную его величества, продолжая притворяться, что император болен, и когда он встал, стало ясно, судя по помятой одежде, что спал он не дольше, чем я.
– Доброе утро, Акио. Как сегодня поживает ваш пациент?
Я сказала это ради гвардейцев снаружи или проходящих мимо слуг, но вместо ответа Акио скорчил гримасу и поманил меня в спальню. Император Кин лежал на том же месте, по-прежнему мертвый, и уже начал распространяться запах. Лекарь вытащил из коробки новые палочки благовоний и начал зажигать их одну за другой от догорающего фонаря.
– Придется всем рассказать, – произнес он. – Невозможно больше хранить это в тайне. Простите, ваше высочество, но я принес клятву пациентам и его величеству, а теперь здесь принц Дзай, и причин для лжи больше нет. У Кисии будет император.
– Да, вы правы, – ответила я, отмечая его твердый взгляд и решительно сжатые челюсти. – Невозможно больше хранить это в тайне, да и не нужно. Но позвольте мне сначала сообщить новости брату, а потом уже министрам.
Он прямо-таки воспрянул от облегчения.
– Благодарю, ваше высочество. Я знал, что вы меня поймете. Мы лишь хотели защитить Кисию, но больше в этом нет необходимости.
– Да, Кисия скоро обретет того, кто будет сражаться за нее, как император Кин.
Предоставив Акио заниматься своими делами, я отправилась на поиски императорской печати, поглядывая одним глазом на дверь, пока шарила в многочисленных шкатулках для письма, расставленных по комнате. К счастью, печать оказалось нетрудно найти. Она была сделана из большого куска оникса с прикрепленным к нему на тонкой цепочке пучком алых перьев. Я взяла печать, немного красного воска и письмо, которое Кин подписал, но не отправил, и как раз засунула их под пояс, когда один из гвардейцев открыл главную дверь.
– А, ваше высочество, – сказал он. – Пришел принц Дзай, он хочет видеть его величество. Он…
Из-за его спины показалось взбудораженное лицо мальчишки, будущего императора, и я шагнула к двери.
