Мы оседлаем бурю полностью

Его святейшество поднял руку, прерывая меня.

– Нет. Возвращайся. Как ты оттуда вышла?

«Скажи ему все. Другого выхода нет».

Она права. Подыграй. Согласись. Улыбайся. Ведь это единственный способ покинуть шатер живой.

– Императрица Хана наняла меня убить вас, – сказала я. – Она меня отпустила. Ворота отперли и выпустили меня.

– Наняла убить…

Его голос рассыпался звонким смехом, похожим на звук молитвенных колокольчиков, и я внезапно почувствовала желание рассмеяться в ответ. Сперва доминус Виллиус, потом слуга, теперь сам иеромонах. Похоже, в этой войне всем нужен мой нож, а мне хотелось только избавиться от Нее.

– Она наняла тебя убить меня. – Он чуть не рыдал от смеха, даже слезы на глазах выступили. – Сто лет ничего смешнее не слышал. Нанять тебя для моего убийства!

Я стояла перед ним, стиснув руки, чтобы унять дрожь. Она начала хохотать вместе с ним, и ее смех эхом отдавался в моей голове.

«Мы в полной заднице, – смеялась Она. – А если бы ты отдала мне контроль, возможно, мы еще пожили бы нормальной жизнью. Но у Кассандры Мариус все через задницу».

– Ты ведь сама хотела сюда идти, – возразила я.

«А ты сама согласилась на те контракты. Тебе просто нравится убивать. Не забывай об этом».

Иеромонах смахнул длинным пальцем слезинку.

– Ах, госпожа Мариус, – сказал он. – Должен признаться, вы меня очень повеселили. Было бы забавно посмотреть на вашу попытку, но тогда не видать вам Знахаря. Сначала выполните мое задание.

– Я уже сказала, – сквозь зубы процедила я. – Я не могу…

– Нет, вы можете проникнуть в Кой и проникнете. – Веселье исчезло с его лица, как будто его и не было. – Если императрица Хана послала вас с поручением, значит, впустит и обратно, если вы умело соврете. Для вас это проще простого. Вы сумеете войти в город. В сущности, только вы и сумеете. А там сделаете для меня куда больше, не просто добудете голову моего сына.

Я съежилась. Иеромонах зашагал от одной шелковой стены до другой, шаркая ногами по толстому ковру.

– Ох, этот великий неприступный город Кой. Известно ли вам, что философ Антицин однажды подсчитал, сколько потребовалось бы солдат, чтобы взять Кой приступом?

– Больше десяти тысяч.

– Неплохо, неплохо, госпожа Мариус. Да, но больше десяти тысяч незваных. Вы – желанная гостья императрицы. Вам по силам открыть ворота и города, и замка, и со Знахарем встретитесь, если хотите.

Не владея ни голосом, ни дыханием, я смотрела на его расплывшиеся в улыбке губы и не чувствовала ничего, кроме ужаса.

– Так вы сделаете это, госпожа Мариус?

Целый город за возможность встретиться с Знахарем. Целый город. Цена была так высока, что даже Она ничего не сказала. Город Кой и все его жители. А еще императрица, восседающая на троне в погруженном в траур замке. Лучше уж соврать ему, как и императрице, и бежать отсюда как можно дальше.

«Нет. Мне нужен Знахарь».

«Но цена – целый город! И Лео. Под конец я была рада, что его не пришлось убивать».

«Неудачный момент делать вид, что у тебя есть совесть. Не хочу я больше так жить. Не хочу быть к тебе привязанной. Я почти не видела настоящую жизнь, мне ее не хватает. Так что мы это сделаем, даже если придется тебя заставить. А могли бы работать вместе, ты же хочешь свободы не меньше, чем я».

Я впервые с Ней согласилась, ненавидя себя за это. Я расправила плечи и гордо выпрямилась.

– Да. Я это сделаю.

Добродушная улыбка иеромонаха превратилась в волчий оскал.

– Очень рад, госпожа Мариус, я знал, что выбрал нужного человека для этой задачи. Следующей ночью городские ворота должны быть открыты. Вы меня поняли?

– Да, – ответила я и, несмотря на всю ненависть к нему, поклонилась – да, поклонилась! – чудовищу, посылавшему нас уничтожить целый город и убить собственного сына.

– Хорошо. – Его святейшество обернулся к двери. – Капитан? Пошлите за Андрусом. И за коммандерами. И за Гидеоном. У нас есть новый план.

Я на миг замерла в растерянности, но Она не ушла во тьму. Осталась рядом со мной, пока иеромонах не вспомнил о нашем присутствии и не сделал знак уходить.

– Капитан Энеас за вами присмотрит, так что не пытайтесь сбежать. Утром я позову вас и дам указания.

Я опять поклонилась, и мы с Ней ушли. Наш язык, казалось, приклеился к нёбу.

Мико

Карета громыхала по дороге, а император Кин, забившись в угол, уставился в пространство. За два дня мы останавливались, только чтобы сменить лошадей, и разговаривали, только перевязывая его раны, оба толком не спали. Я пыталась подремать, свернув плащ вместо подушки, но стоило закрыть глаза, и меня одолевали кошмары. Под закрытыми веками улыбался, смеялся и умирал мой брат. Мой клинок протыкал руку генерала Рёдзи, а командир Лин проливал кровь на камнях. А еще там стояла матушка, извергая с губ свое горе, натягивала черный лук.

– Он называется Хацукой, – сказал Кин, когда я очнулась от очередного кошмара, вся в поту.

– Что-что?

Я вытерла лицо ладонью и, несмотря на жару, закуталась в одеяло. На лице императора мелькнул лунный свет, а потом его снова поглотила тьма.

– Лук, – продолжил он. – Ты говорила о нем во сне. Черный лук. Хацукой.