Линне не понравилось, что он произнес
– Многие женщины воевали. Надя Норева, Кровавая Герцогиня, дриады Гульдрами… не говоря уже о таких простых девушках, как я.
– Половина этих историй – самые обычные мифы. Остальные можно отнести к числу исключений. Надю Нореву зачислили в армию… так же, как и тебя.
Разница лишь в том, что она стала героиней, получив награду за объединение Севера. А Линне выпихнули на обочину.
– Хорошо, допустим, Кровавая Герцогиня – действительно сказка. Большинство женщин, прославившихся в армии, добились этого с помощью магии или успешного выполнения приказов, но не за счет личной доблести. И никто даже не попытался дать шанс женщинам проявить себя. До этого у нас никогда не было такой масштабной войны. Нам нужны Стрекозы. Кому, как не им, воевать с Драконами и Небесными конями?
– Резервные аэропланы полка почти готовы, – сказал Таннов.
– Но здесь их нет.
– А Драконов в здешних краях ты когда-нибудь видела?
– Прошу прощения.
У стола стоял бармен, сжимая в руках тряпку. И выглядел он так, будто перед ним был отряд эльдов, паливший из всех видов оружия.
– Чем могу быть полезен? – спросил Таннов.
Спросил точно так же, как всегда – открыто, искренне и дружелюбно.
Но бармен дернулся, будто скаровец выхватил пистолет.
– Прошу прощения, мисс… – промямлил он.
Парень судорожно сглотнул.
– Прошу прощения, но вам нельзя здесь находиться.
– Эта леди моя личная гостья, – сказал Таннов.
– Мне очень жаль, сэр… И мисс. Но это особый приказ полковника Гесовца. Никаких женщин.
Он и в самом деле выглядел так, будто ему очень жаль, но чем именно это было вызвано – сочувствием к ней или же опасениями, что теперь к нему проявит повышенный интерес офицер контрразведки – Линне сказать не могла. И в том, что Гесовец отдал такой приказ, вины бармена не было.
– Надеюсь, вы не будете препятствовать назначенному на базу офицеру Особого контрразведывательного отряда выполнять его служебные обязанности, – произнес Таннов.
Бармен опять сглотнул.
– Я… конечно же нет. Я не знал…
– Как вас зовут? – спросил Таннов.
Его голос прозвучал негромко, он хоть и улыбался, но без малейшего намека на теплоту.
Линне быстро встала и выпалила:
– Чай я допила, а больше мне здесь делать нечего. К тому же тут воняет, как в нужнике.
– Как скажешь.
Таннов последовал за ней, по-прежнему не сводя с бармена глаз. Тот, запинаясь, еще раз извинился и исчез.
Они молча вышли из доморощенного бара. Дождь немного утих. Очередная бродячая кошка быстро прошмыгнула из питейного заведения в сторону складов. Линне понятия не имела, как себя вести – благодарить Таннова за то, что он за нее вступился, или же ругать за злоупотребление властью.
Он перехватил ее взгляд.
– Теперь твоя очередь угостить меня сигаретой.
– У тебя паек получше моего, – пожаловалась она.
– И, соответственно, щедрее душа. Не будь такой жадиной.
Линне уже знала, каким он может быть мелочным, поэтому достала портсигар и протянула ему, чтобы он получил все, что хотел.
– Что с тобой? – спросил он, сунув сигарету в рот.
– Ничего.
– Ты как-то странно на меня посмотрела. И скривилась, когда я угостился сигаретой.
Надо же, а она и не заметила. Но когда он зажег на кончиках пальцев искру, чтобы дать ей прикурить, Линне чуть было от него не отпрянула. «А ты стал другим», – подумала она. Вот в чем была проблема. Ей и в голову не приходило, что несколько месяцев в Контрразведывательном отряде могут до такой степени его изменить. Война заявляла свои права на человеческую жизнь – так или иначе.
Возможно, он прочел ее мысли. Уголки его рта самую малость приподнялись, губы расплылись в грустной улыбке.
– Это по-прежнему я, – произнес он, – и изменился не больше тебя. Это всего лишь работа.
Линне приподняла бровь, он устало откинул назад голову.
– Нет, я серьезно. Думаешь, наша жизнь только в том и состоит, чтобы ловить изменников и шпионить за бойцами полка?
– Ну почему? Еще угрожать несчастным барменам, – не удержалась от язвительного замечания Линне.
– Он повел себя, как настоящий козел. Я говорю правду, Линне. Наша работа окутана такой завесой тайны только потому, что окружающим самим это нравится.
Линне иронично фыркнула. Таннов, может, и забыл, кто у нее отец, но она же не какая-нибудь крестьянка, узнавшая о скаровцах из сплетен подруг. «Скаров» создали специально для того, чтобы хранить секреты. Создали, чтобы тайной
– Это не шутка. Спроси меня о чем-нибудь. О чем угодно, касающегося моей работы.
Она искоса бросила на него взгляд. Что за игру он затеял?
– Ну хорошо. Чем ты сегодня занимался?
– Слушал радио, потом читал переписку личного состава. И могу тебе сказать, что девушки вашего полка на удивление законопослушные, даже скучные граждане. По крайней мере пока.
– А тебе приходилось кого-нибудь допрашивать?
– Я обязан был пройти соответствующую подготовку.
Он выпустил в воздух тонкую струю дыма, тут же смешавшуюся с его дыханием.
