Придумывать госпожа маркиза мастерица, это точно. Но пока что-то придумывал главным образом Жак Трюшон – в крепости имелись две гитары, две флейты, скрипка и барабан, и при этом – умельцы-музыканты, из этого разнообразия он состроил оркестрик и принялся обучать тот оркестрик каким-то танцевальным мелодиям. Сказал – чем ещё ночью-то заниматься, раз спать до рассвета нельзя?
Анри, правда, всё равно не верил, что удастся танцевать до рассвета, больно уж длинная ночь. И не очень-то верил рассказам Асканио о шныряющих меж людьми тёмных тварях, потому что такую тварь невозможно не заметить, как все они убедились совсем недавно. Но друг говорил о том, что эта ночь – особая, что в такие ночи, а их немного, тёмные твари отлично маскируются под людей, а если уснёшь – то уже и не проснёшься.
Может быть, это всё верно для краёв далёких и благословенных? А здесь все тёмные твари давным-давно вымерзли?
Когда Асканио в деревне передавал приглашение тамошнему святому отцу, тот выслушал со вниманием, ответил, что будет рад прибыть с домочадцами, но добавил, что у них строгий пост, поэтому далеко не все разносолы для них сгодятся. Анри переглянулся с Жаком – посты чаще соблюдали, чем нет, и главным образом потому, что еда на столе оказывалась самая что ни на есть постная. Но сообщил Марсо, чтоб тот имел в виду.
Про возможное нашествие тёмных тварей тоже сказали, но святой отец, кажется, не поверил. Ну и ладно, Анри тоже не верил.
Гости потянулись наверх в сумерках. За обитателями дома маркизы отправился Северин, и отправился заранее – хоть Жак и смеялся, что дамам нужно дать время начистить пёрышки. Сам Северин очень даже начистил – без понуканий вымылся с ног до головы и надел парадное – серый камзол с серебряной вышивкой, и такую же жилетку, и кружевное жабо с серебряной брошью. И хвост лентой перевязал. И провалился в тени.
Прочие же гости прибыли на трёх телегах. Святой отец с женой и матерью, господин Лосев с ближним человеком из Косого распадка и с госпожой целительницей, госпожа Пелагея с сыном и невесткой, господин Васильчиков с сестрой и с прилипшим к ним поручиком Ильиным, и соседи маркизы – непревзойдённый мастер господин Зайцев с братом, и кто-то ещё, кого Анри не знал по именам. Все принаряженные и важные. Принесли гору подарков, все съедобные – сладкие и несладкие пироги, квашеную капусту, солёные огурцы да рыбу – копчёную и солёную, и не просто солёную, а свежашйшую, только днём сегодняшним выловленную.
Надо ли говорить, что Марсо возрадовался щедрым дарам и тут же потащил всё это на стол?
Северин же первым делом привёл маркизу и её камеристку, потом сходил за госпожой Меланией и за вдовой настоящей, всеми ими виденной тёмной твари. Маркиза – вся в чём-то винно-красном, с хитрым чепцом на голове, сразу отличавшим её от прочих деревенских, что как там ходили в своих платках, так и сюда пришли, только платки у кого цветные, у кого ещё какие – тоже принесла в подарок пирог, сказала – рыбный, и три кувшина местной водки. Подмигнула, сказала – собрала дань. И что на Рождество тоже осталось.
Местная водка – это хорошо, но Анри сегодня хотелось вина, просто вина. Он и маркизе поднёс пару бутылок, сказал – это ей в подарок, с пожеланием сытого и богатого года, как Асканио велел говорить. Она улыбнулась, подарок приняла, кажется, что-то хотела сказать или сделать… но ещё раз улыбнулась и не стала.
Асканио же поднёс ей мешочек зерён арро, она очень обрадовалась, сказала – у неё как раз заканчиваются.
Вообще, конечно, такой даме нужно подносить драгоценности, или хотя бы цветы, но какие уж тут цветы, разве они здесь возможны в ближайшие полгода? Эх.
- Пока все тут, трезвы и довольны, я тоже скажу, - маркиза оглядела их всех, то есть – верхушку франкийского местного общества и деревенских. – В рождественский вечер приглашаю ко мне. С ответным визитом, так сказать. Посидим у печи, поводим хороводы по местному обычаю, ещё что-нибудь хорошее сделаем.
Приглашение пришлось принять – потому что это правильно. И пригласить всех за стол.
Вокруг Анри сидели с одной стороны Асканио, как понимающий в празднике, и маркиза – куда от неё деваться-то. Нет, не нужно себя обманывать, маркиза сидела рядом потому, что она – маркиза дю Трамбле, потому что это дань уважения её происхождению и титулу, да и потому ещё, что была она безбожно хороша. Не как юная госпожа Мелания или ослепительно прекрасная целительница Евдокия, но – она улыбалась, она сверкала глазами – и на него тоже, да, она говорила всем им какую-то невообразимую кучу комплиментов.
А после того, как попробовали все виды пирогов – и свои, и принесенные – и рыбу, и что там ещё было, в общем – все местные разносолы, Жак предложил выбраться из-за стола и танцевать. Те, кто считал такое для себя возможным, и выбрались. Жак попытался зазвать на какой-то танец маркизу, но она улыбнулась и отказалась.
- Увы, полковник, - её улыбка была грустной. – Танцевать придворное – без меня, пожалуйста, - и осталась сидеть возле Анри на лавке.
