Дома я любила пару-тройку раз за зиму сгонять в Листвянку или Голоустное, и там побродить по льду, пофотографировать, поваляться на нём. Были молодые – ходили через Байкал, из Тёмной Пади в Слюдянку, там километров пятнадцать, немного. И из Листвянки в Танхой, там километров сорок, суровый такой поход, частично ночью, но если погода ясная, то какая же это красота – ночью посреди Байкала! Да и днём тоже неплохо, когда видны горы, и ты на них идёшь. Ночью на созвездие Скорпиона, а утром – на горы. А не заняться ли походами по льду куда-нибудь? Надо поговорить с Демьяном или Егором, куда там они путешествуют зимой?
Но после бури будет холодно, не до прогулок. Поэтому – потом. А сейчас – спать.
Сон пришёл легко и быстро, и во сне я как раз шла по льду – где-то посреди Байкала. Ночь опрокинула сверху звёздный купол, но было светло. А рядом со мной шёл – кто бы вы подумали? Да-да, старичок-бурундучок, Пётр Иваныч. Он легко скользил по поверхности, это мне приходилось постоянно напрягать тормозные мышцы, чтоб не растянуться. Это мы дома так говорили, про тормозные мышцы, кто по гололёду ходил – тот знает, это совершенно особая походка, не похожая на ходьбу по нормальной не сколькой поверхности.
- Расслабься, глупая, тогда не упадёшь. Доверься себе и доверься тому, что вокруг тебя. И всё будет хорошо.
- Это тебе хорошо говорить, Пётр Иваныч. Ты понимаешь, что происходит и зачем я здесь. А я-то – нет! Хоть сказал бы, не жмотничал, что ли.
- И ничего я не жмотничаю, - вздёрнул он нос. – Выдумала тоже! Чего тебе не по нраву? Жива? Жива. Здорова? Здорова. По земле ходишь? Ходишь. Мужика вон какого отхватила – и всё ей не так. Вредная ты, Евгения Ивановна, и вздорная.
- Да ладно! Мужик хорош, спорить не буду. Остальное сомнительно. Кто там к нам едет и за каким хреном собачьим?
- Тебе ж сказали – государев чиновник. Императрица-матушка послала. Не сама, ясный пень, сподобилась, а люди нашептали, что тут по берегам кого только не живёт. От закона скрываются, податей не платят. Но ты не печалься раньше времени, тебе-то вообще всё это мимо, ты ж у нас подданная совсем другого царя.
- А ближние мои? – хмыкнула я.
- Вот, уже и ближние сыскались, - усмехнулся он в ответ. – Ничего, справишься. А как справишься – так не забывай, что вас обоих ждут, заждались уже.
- Кто там нас ждёт, да ещё и обоих? И где? На том свете, что ли?
- Эк загнула! Кто ж его знает-то, какой там свет, а? Вот здесь у тебя какой свет, скажи? Этот или тот? Или вообще какой-нибудь… другой?
- Другой свет тут вместо Америки, мне Анри рассказывал. У нас Новый, а здесь Другой.
- Ну вот и там тоже… Другой. Не затягивай, пока ещё ждут, но долго ждать не будут. Можешь не успеть.
Ну вот, опять. Вокруг да около, и никакой конкретики.
- Ты б друг мой любезный Пётр Иваныч, не ходил вокруг да около, как Васенька мой вокруг миски, а сказал внятно и конкретно: кто, где, зачем, почему не успеть и вот это всё.
- А я тебе и говорю, - усмехнулся тот, да с ехидцей. – Могла бы и догадаться уже.
- А я недогадлива. Я и в прошлой жизни не любила загадки разгадывать, и в этой не люблю. Нет во мне ни азарта, ни что там ещё положено. Мне надо словами через рот, прямо и определённо.
- А вдруг и слов-то таких не бывает? – продолжил усмехаться вредный дед. – Всё тебе расскажи! А не всё рассказу-то поддаётся, будто не знаешь. Что-то можно только своими глазами увидать, своими ушами услыхать.
- И ты для этого меня сюда выдернул? – подумалось мне, я и сказала.
Он остановился, внимательно на меня посмотрел.
- А ты догадлива. Да, для этого. Потому что только такие твердолобые, как ты да полюбовничек твой, смогут там что-то сделать. Остальные будут смотреть – и не увидят, будут слушать – и не услышат.
- Чего сразу полюбовничек-то, он мне, между прочим, законный брак с ходу предложил, это я носом вожу.
- Пока ещё води, можно, - разрешил дедок. – Потом сама запросишь, как прижмёт.
- И что, поздно будет?
- Отчего же поздно? Может, ещё и нет. Вы сначала сходите, вернитесь, а там и видно будет.
- Куда сходить-то, колись уже! Вот вредное существо!
- Да сама увидишь, не перепутаешь. Ты, главное, слушай внимательно, когда тебе рассказывать будут, и всё запоминай, ничего не пропусти. Пригодится.
Ну снова здорово, приехали.
- Кто рассказывать-то будет?
- Кому надо, тот и будет. Ладно, будет нужда – зови, а сейчас пошёл я, дела у меня.
Вот так всегда, чуть что – сразу дела у него.
Я проснулась в темноте, рядом сопел во сне Анри, за каменной стеной выла буря. Закрыла глаза, обхватила его и уснула снова, на этот раз – без странных снов и непонятных разговоров.
Утро настало очень не рано. Я проснулась в тишине, снаружи по прежнему выло и швыряло снег нам в окно, Анри в комнате не было. Ну и ладно, значит – умываемся и одеваемся. И наружу выбираемся.
