Там всё было, как рассказала Настёна. Сани – десяток, олени – в самом деле олени, и выбравшиеся из саней люди бодро строят пяток жилищ из шкур, натянутых на деревянные рамы. На берегу уже толпились соседи – от Пелагеи прибежала Софья, Ульяна припоминала какие-то прошлые разы, когда эти гости приезжали сюда, отец Вольдемар говорил младшему сыну Тимошке – смотри, мол, бабушке расскажешь, она спрашивала, что за переполох.
Мы протолкались к Ульяне.
- Что за люди-то, расскажи хоть.
- Это же соседи наши ближайшие! Те, что за три распадка живут. Но не как наши распадки, мелкие да близкие, а большие, хорошие. Целый день от них до нас добираться. Они не любят ходить водой, хоть и умеют, а зимой по льду – за милую душу. Да, зимой ездят на оленях, олени им как нам кони и коровы, разом. Олени – это и тягловая сила, и шкуры, и мясо. Живут в таких вот избушках из дерева и шкур, хоть на земле, хоть на снегу, хоть на льду. Летом откочёвывают на север, там пасут оленей. Зимой возвращаются к берегам, и приезжают сюда – обменяться новостями и торговать.
Среди приехавших виднелись и мужчины, и женщины, и дети всяких возрастов. Вот, кто-то из мелких увидел горку, пошёл посмотреть, наши здешние приметили и тоже пошли – разобраться, кто там приехал и что хочет. Быстро договорились, и забрались на берег – кататься с горки вместе. Дети – первопроходцы.
Из кутерьмы и суеты выделился человек – в долгополом одеянии из шкур, шапке и унтах, и двинулся в нашу сторону. Отец Вольдемар приосанился и двинулся ему навстречу – к лестнице, сбегавшей к пирсу и к берегу. Встретились они на кромке льда, поклонились друг другу, что-то сказали – а потом обнялись. Ну ладно, значит – давние знакомцы. Переговорили о чём-то, а потом разошлись обратно.
- В гости зовут вечером, - сообщил отец Вольдемар, как поднялся к нам. – Ульянушка, скажешь Демьяну, и Алексею Кириллычу тоже бы сказать. Пелагея, сынам своим скажи. Женевьева Ивановна, ты тоже приходи. И господину генералу бы сообщить.
Лёгок на помине – подумала я. Возник из ниоткуда вместе с Северином, поприветствовал всех, осмотрел внимательно бурную жизнь в нашем заливе, выслушал отца Вольдемара. Подмигнул мне. Я заметила тонкую оболочку магического защитного поля вокруг него – потому что одеваться не хочет, поросёнок такой.
- Там у них хоть тепло? – спросила я. – Они умеют обогревать свои жилища?
Как там их называют? Чумы? Или как-то ещё?
- Ещё как умеют, - закивал отец Вольдемар. – Справляются.
- И что, одеваться-то парадно? – усмехнулась я.
- Да как тебе угодно, Женевьева Ивановна, - усмехнулся он. – По тебе и так видно, что не наша, что ни надень.
Здрасьте, приехали.
- И почему же это видно? – так, чтоб знать.
- Потому что, - усмехнулся он. – Держишься, как привыкла, говоришь так же, лезешь везде.
- Это плохо? – подняла я бровь.
Переглянулась с Анри, рассмеялась.
- Пойдём-ка в тепло, друг мой, - Анри взял меня за руку.
- Что, плащ на рыбьем меху не греет? Пойдём. Когда ждут-то нас? – я чуть было не спросила «во сколько».
- Да как смеркаться начнёт. Господин генерал, мага вашего учёного тоже прихватите, ему любопытно будет.
Точно, Асканио же книгу какую-то там пишет, ему пригодится. И вообще пригодится.
А сейчас идём уже домой, потом что мороз за щёки щиплет, а дома чай, да и похлёбка уже, наверное, сварилась.
Так и вышло, что в сумерках мы собрались у меня в доме, да двинулись оттуда на залив. Сверху пришли Асканио и полковник, из Косого распадка подтянулись Алексей Кириллыч с Венедиктом, пришла Дуня. Северин очень просился, чтоб взяли, и Анри без сомнений сказал – да, конечно, ты ж наша палочка-выручалочка в случае чего.
О да, нужно помнить, что мы этих гостей не знаем, они нас тоже. Мало ли, что им там в голову придёт?
Нас ждали в самом большом шатре, из его верхушки шёл дым. Мне было интересно, как они там расположились с костром или ещё каким огнём – на льду, но оказалось – нормально. В центре, под отверстием – круглый железный ящик на ножках, ножки стоят на деревянной подложке, подложка на чем-то вроде войлока, и кажется… нет, не кажется, толика магической силы там тоже есть.
- Тут есть маги, - прошептала я Анри, за руку которого держалась.
- Вижу, - кивнул он. – Хозяин – мощный стихийник. А то и не стихийник, а и кто посложнее.
Я не поняла про посложнее, глянула на Асканио. Тот прямо глаза распахнул широко-широко, смотрел, да как бы не принюхивался. Вокруг очага уже рассадили наших местных шишек – Алексей Кириллыча, отца Вольдемара с матушкой Ириной да ещё и с Федорой Феоктистовной, Афанасия из Елового распадка, Демьяна с Ульянкой и Платоном Александровичем.
- А это наши союзники с горы, господин генерал с ближними его, - сказал отец Вольдемар хозяину шатра. – Женевьева же Ивановна у нас живёт, в деревне, в доме Лиса Карлыча. Она хоть и их по крови, к нам поближе будет, потому что соседка.
Хозяин подошёл… да, приметный мужчина, что и говорить. Смуглый, с узкими проницательными глазами, так и обшарил взглядом нас всех. Невысокий, но очень мощный.
- Будьте моими гостями, союзники моего друга, - кивнул он.
