Мы слишком разные (ЛП) полностью

Каждый, кто ступал на кухню в "Лилу", попадал в торнадо. Повсюду были люди, которые резали продукты, готовили и раскладывали еду по тарелкам, и всё это одновременно. Стальные поверхности были покрыты посудой, идеально оформленной едой, и такими острыми ножами. Уайетт стоял посреди всего этого буйства, высокий колпак шеф-повара покрывал его коротко стриженую голову, из-под воротника его белоснежной униформы выглядывали татуировки.

Он сильно изменился за последние несколько месяцев. Когда Вера познакомилась с ним, он был более расслабленный и непринуждённый. Он часто навещал нас в вагончике Веры, который был припаркован у "Сайкл Лайф". А ещё мы с ним любили доставать Веру, подкалывая её по поводу Киллиана.

Но с тех пор, как Киллиан ушёл из "Лилу", чтобы вместе с Верой открыть свой собственный ресторан, Уайетт заступил на должность шеф-повара и разучился расслабляться. Он был в постоянном движении, полностью погружённый в работу и всё время во включенном режиме безупречной точности.

По правде говоря, каждый день, каждую секунду своей жизни он работал. Работа стала стилем его жизни и средством выживания. А я скучала по своему другу, который любил шутить и красть еду у Веры, когда она отворачивалась.

— Помой руки, — рявкнул на меня Уайетт.

До меня дошло, что я только что нарушила несколько санитарных правил, болтаясь на кухне, к которой не имела отношения, поэтому я решила не ругаться с ним. И не просить его сказать "пожалуйста".

— Прости меня, — сказала я вместо этого. — Совещание задержали.

Высушив руки о бумажное полотенце, я повернулась к нему. Он наклонился над блюдом, от которого у любого потекли бы слюнки, и внимательно изучал его. Обмотав палец полотенцем, он провёл им по краям тарелки, чтобы убрать непослушную каплю соуса. Затем передал блюдо официантке невозмутимого вида и кивнул. Она взяла тарелку и исчезла в зале ресторана.

Он повернул своё красивое лицо ко мне.

— Ну и? Тебе достался тот большой судьбоносный проект?

Я расплылась в улыбке.

— Он мой!

Уголки его губ приподнялись в гордой улыбке.

— Вот это моя девочка.

Я ласково улыбнулась ему в благодарность за его веру в меня. В последнее время, планируя вечеринку для Веры и Киллиана, мы общались с помощью текстовых сообщений больше, чем обычно.

Уайетт повернул голову в сторону стола рядом со складскими помещениями. Он опять включил режим серьёзности.

— Всё уже остыло, но зато там представлены все варианты, которые я придумал. Ты можешь попробовать и сказать мне, что, на твой взгляд, больше всего понравится Вере.

— Ты можешь приготовить всё, что угодно. Ей точно понравится, Уайетт. Она не привередлива.

Он издал горловой звук:

— Я не собираюсь готовить "всё, что угодно" для Киллиана Куинна и Веры Делайн. Они оба более чем привередливы. В этом заключается их работа.

Я закатила глаза. Уайетт, определённо, всё также боготворил Киллиана.

— Ладно, ладно. Я тогда тоже буду привередливой.

— Буду очень тебе благодарен.

Уайетт вернулся к работе, а я подошла к раздаче с приготовленной им едой. Разнообразные блюда в тарелках и мисках всех мастей покрывали стальную поверхность стола. Всё было приготовлено идеально и выглядело прекрасно. Уайетт просто взял меню и превратил его в великолепное произведение искусства.

Я любила рисовать. По-настоящему любила. Больше всего на свете мне нравилось брать чистый холст и оживлять его, делать из него нечто большее. Смотря на мир, я видела яркие краски и интересные ракурсы. Смотря на людей, я видела выражения лиц, которые хотела увековечить, и позы, которые я могла бы запечатлеть. Я не была художником. Но в создании чего-то своими руками я видела глубокий смысл.

То же самое я чувствовала, когда смотрела на еду, приготовленную Уайеттом. Или Киллианом и Верой, или их друзьями поварами. Они не просто готовили еду. Они творили — создавали нечто вдохновляющее и долговечное. Они не просто добавляли специи, а выстраивали незабываемые вкусовые схемы. И они не просто смешивали ингредиенты, а с особой тщательностью создавали идеальное гастрономическое впечатление. Каждое блюдо было достойно того, чтобы его смаковали.

Они были художниками. И я глубоко уважала их за то, что они делали.

Я взяла шпажку с кусочком мяса, жареным помидором, и ломтиком огурца в каком-то белом соусе, который выглядел знакомо. Закинув всё разом в рот, я застонала.

— Все дело в соусе? — спросила я, продолжая увлечённо жевать.

— Да, — ответил Уайетт через плечо, ему даже не надо было смотреть, чтобы понять, о чём идёт речь.

— Тогда вот это точно. Я перешла к мини клин-салатам с беконом и кусочками голубого сыра, а затем к шарикам моцареллы, завернутыми в прошутто, с соусом из томатного пюре и базилика. Ещё там были мясные шарики, и картошка фри с крылышками "Баффало". Там даже были домашние сосиски, завёрнутые в какое-то хрустящее тесто и разрезанные на кусочки, которые хотелось есть ещё и ещё.

Я опять в шоке уставилась на расставленные блюда. Эмоции переполняли меня, и я готова была разрыдаться.

— О Боже, ты приготовил все её блюда?