Мы слишком разные (ЛП) полностью

Истеричная часть моего мозга задалась вопросом, почему понедельник имел какое-либо значение? Может быть, он не был в настроении ублажать своих сотрудников по понедельникам? Может, он предпочитал ублажать их ближе к выходным? Был ли у него какой-то особый день недели, который лучше всего подходил для этого?

Так или иначе, он настаивал на том, что коснулся меня случайно. И хотя для меня это не выглядело случайностью, и ощущалось как что-то очень и очень намеренное, сейчас это было его слово против моего. Мне хотелось ткнуть его носом в его же дерьмо. Мне хотелось пойти в отдел кадров, как он и предлагал, и составить жалобу. Но не было ни одного доказательства, что он сделал это специально. Даже я сама не была до конца уверена. Так какой же был смысл составлять жалобу на сына основателя компании, на которого я работала?

Никто бы мне не поверил.

И хотя я чувствовала себя мерзко внутри, случайное касание моей груди не было концом света.

Это не конец света, сказала я сама себе. А потом ещё раз, но уже с чувством.

Я сделала ещё один шаг назад, размышляя. Он распускал руки. Он неоднократно заставлял меня чувствовать неловкость. Но если я сейчас установлю границы, может быть, он перестанет хватать меня за грудь, когда ему вздумается.

Я могла бы прекратить его недостойное поведение, не усложняя ситуацию и не подрывая его положение в компании.

— Пожалуйста, не касайся меня больше, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Господи, это было неловко. Это было ужасно. Мне надо было покончить с этим немедленно.

— Я уже сказал тебе, что это случайность, — сказал он раздражённо. — Мне бы хотелось, чтобы ты была осторожнее в будущем.

А мне бы хотелось, чтобы ты держал при себе свои грязные руки.

Я постаралась стряхнуть с себя мерзкое ощущение и отошла от него подальше.

— Значит, договорились. Ты не трогаешь меня ни случайно, ни как-либо ещё, а я стараюсь случайным образом не класть тебе в руку свою грудь. Это всё, о чём я прошу.

Он кинул на меня сердитый взгляд, а затем повернулся к своему столу, очевидно, разрешая мне уйти.

Он не сказал это вслух. А я была уже давно готова уйти. Я бегом добежала до своего стола, так как мне надо было как можно скорее избавиться от него. Господи, я чувствовала себя идиоткой! Мне дико не нравилось то, что произошло и ещё больше то, что я не знала, что думать по этому поводу.

Наполовину испуганная, наполовину разъярённая, я хотела разрыдаться. И принять горячий душ. Горячий, обжигающий душ ждал меня.

Не то, чтобы я была большой скромницей, но меня никогда не касались неподобающим образом без моего согласия. Может быть, это и была случайность, но меня обжигало интуитивное чувство, которое шептало мне, что это было не так. Но что я могла с этим сделать?

Я отодвинула свой ноутбук в сторону и подумывала начать биться головой об стол. Видите? Это была та самая проблема с противостоянием. Я боялась поговорить с Генри о его неуместных касаниях на протяжении нескольких недель, и вот теперь, когда я была вынуждена сделать это, я хотела сдаться или переехать на Таити. Просто отлично, Молли. Просто отлично, чёрт тебя побери.

— С тобой всё в порядке? — спросила Эмили, вернувшись из комнаты отдыха с чашкой свежего кофе. — Как прошла встреча?

— Хорошо, — быстро ответила я. — Ужасно. Я не знаю. Спроси меня позже.

— Что случилось?

Слова вертелись у меня на языке. Я хотела рассказать ей. Генри схватил меня за грудь. Но это звучало нелепо у меня в голове. Она может посмеяться над этим или пошутить.

Лично мне было не смешно. Потому что это была не шутка.

И если бы я сказала ей, мне бы официально пришлось составить жалобу. Я любила Эмили, но она не стала бы молчать об этом. Это разнеслось бы по всему офису. Без официальной жалобы я бы выглядела как лгунья, или что я хочу уничтожить его со злости.

— Ему не понравилась моя идея с розыгрышем, — прозвучали мои слова, но я чувствовала себя отстранённой от разговора, как если бы я находилась вне своего тела и наблюдала, как я покрываю кого-то, кого не могу выносить. Я прокручивала то, что случилось, в своём мозгу снова и снова, и снова, стараясь вспомнить каждую мелкую деталь, чтобы всё встало на свои места.

Чтобы увидеть объективную правду.

— Это стрёмно, — Эмили сочувственно нахмурилась. — Но разве тебя это удивляет? Он же не смыслит в передовых технологиях.

— Т-ты права. Мне не стоило удивляться. Я думаю, я больше разочарована.

Она похлопала меня по руке, но я резко одёрнула её. Моё личное пространство стало больше в три раза, и я была не готова к прикосновениям других людей. Даже если это были мои друзья.

Её голова откинулась назад.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке, Молли?

— Голова болит, — сказала я ей. — Мне кажется, это мигрень.

Это была правда.

— И у меня было действительно тяжёлое утро.