Вскоре Сергей Петрович, сославшись на занятость, покинул компанию бывших чиновников, окончательно потеряв к ним интерес. Те довольно долго уныло напивались, до них наконец-то начало доходить, что по-старому больше никогда не будет, какие усилия не предпринимай. А им остается только медленно стареть на комфортных дачах, с каждым днем все сильнее становясь никому не нужными пережитками прошлого.
— Чего думаешь, Зыга, кто нас купил и на хрена? — хмуро спросил Муглак, высокий и массивный, невзирая на свой малый возраст, зеленый полуорк.
— Дык, имперцы же! — оскалился мелкий гоблин. — Сам знаишь, шо они никому не нужных малых по всей Сангарии скупают. И не токо по Сангарии, вроде бы по всему материку. Екта Стрыг, балаганщик, баял, что оне усех к себе в клан берут, видал он тех, кого раньше продали, ужо выросших и в имперской одежке. У кажного магический жезл рабочий был!
— Да ты чо? — изумился Орхак, сидевший с ними в одной телеге чистокровный красный орк, заботливо прикрыв дерюжным одеялом простудившегося в дороге хоббита, тот все время надрывно кашлял, весь горел и бредил. — Эх, помрет скоро пацан, целебного узвару бы ему…
— Пустите, я попробую немного помочь, — раздался мелодичный голос молчавшего с самого утра плюгавого эльфа со страшным шрамом через все лицо, его звали Лунарелем, они с Муглаком много лет дружили и немало вместе прошли. — Вылечить не вылечу, а чуть полегче сделаю.
Он перелез через спящих двух полуорков-полулюдей и смуглого южного дикаря, незнамо как оказавшегося в северной Сангарии, видно приехал с родителями, а те погибли, вот пацан и оказался на улице. В большой клетке на колесах не было никого старше десяти лет, хорошо еще, что ее не набили, словно бочку рыбой, как другие клетки — мальчишек было всего восемнадцать и они почти не теснились, тогда как в других телегах ехало по сорок-пятьдесят девчонок. Сопровождающие, тейгарские купцы, кормили юных рабов довольно неплохо и сытно, причем обязательно давали каждый день плоды дайвахо — чтобы не было цинги, они хотели продать товар, а не понести убытки от смерти малолеток, за поимку которых неплохо заплатили стражникам.
— Только из Кайлаха пара сотен таких караванов ушла, — заговорил еще один эльф, Калариен, из той же компании Муглака, рядом с ним дремал чистокровный зеленый орк Сайгох, — а из всей Сангарии под тысячу. Купцы платили стражникам, чтобы отлавливали в трущобах всех, кого поймать могли, и везли. Говорили, что тейгарцам за детей заранее платят, потому и кормят нас дайвахо. Это где ж слыхано, рабов такой вкуснятиной кормить? За всю дорогу никто еще не помер! А обычно в караванах половина рабов дохнет.
— Боюсь, что этот хоббит будет первым, — недовольно проворчал Лунарель. — Я токо чуток воспаление снял, из меня маг еще тот, никто не учил, чего на улице нахватался, то и умею.
— Господин охранник! — позвал Муглак проезжавшего мимо клетки тейгарца.
— Чего тебе? — грубо отозвался тот.
— Пацан помирает, бредит… — пояснил полуорк.
— Ах ты ж! — явно огорчился охранник. — Нехорошо! Но уже почти приехали, вон в той роще вас имперцам сдадим. Ты им скажи, что дело плохо, у них лекари хорошие, моему приятелю ногу новую вырастили.
И действительно, не прошло и часа, как караван добрался до большой поляны посреди рощи, где и встал лагерем. Затем возле деревьев засветилась и затянулась туманом высокая железная арка, из которой выскользнуло несколько воинов в странных доспехах с магическими жезлами в руках, за ними последовали двое молодых мужчин и около десятка женщин самого разного вида, но почти все они были людьми, кроме двух красных орок, гномки и полуэльфийки, но те тоже были одеты в рубчатые комбинезоны. Возглавлял имперцев высокий мужчина, выглядящий молодым, но таковым он однозначно не являлся, веяло от него силой и опытом. Уличные дети сразу поняли, что этот воин далеко не прост и с уважением посмотрели на него.
Давешний охранник сразу направился к имперцам, показал на клетку с мальчишками и, бурно жестикулируя, принялся о чем-то говорить. Его внимательно выслушали, после чего к клетке подошли воин и две девушки.
— Здравствуйте, ребята! — ласково улыбнулась одна из них. — Сейчас мы вас выпустим. Если не хотите идти к нам, можете бежать куда хотите, держать не станем. Но у нас вас примут, как родных, примут в клан, вырастете на всем готовом, будет и дом, и семья появится, и своими среди своих будете. А сейчас помогите отнести больного парнишку к целителям.
Она открыла клетку, совершенно не боясь, что малолетние рабы сбегут. Впрочем, сбегать никто не собирался, все слышали, что в империи рабства нет, что имперцы попавших к ним рабов тут же освобождают. И помогают устроиться в жизни. Говорили даже, что у них нет нищеты и никто не голодает! Поверить в это было трудно, но очень хотелось — голодная тошнота была очень хорошо знакома каждому из уличных детей.
