Привыкшие, что можно устроить погром, и ничего за это не будет, европецы попытались бунтовать, но бунты подавлялись имперцами очень просто — все вышедшие на улицы получали расстройство желудка такого уровня, что любые мысли, кроме желания добраться до уединенного места с рулоном туалетной бумаги, у них тут же вылетали из голов. А затем организаторов и координаторов протестов точечно выхватывали из толпы телепортами, безошибочно находя их, и буквально в течение дня ссылали на Саулу, где те долго не жили. Через некоторое время обыватели начали буквально шарахаться от предложений выйти на улицы, тут же звоня в полицию и сдавая провокаторов. Они хотели спокойно жить.
Герр Краузе, высокий мужчина с залысинами и брезгливым лицом, поморщился, проходя мимо магазинчика с имперской техникой. Ему было до боли обидно, что его фабрика ничего подобного произвести не может. Он чудом сумел сохранить достояние предков, невзирая на неприкрытый грабеж после захвата Земли, когда приказали долго жить все прежние, старые состояния, которые никто не смог обменять на имперские деньги. До прилета «Снегиря» фабрики Краузе выпускали самую совершенную электронику, теперь же они едва держались на плаву — люди не слишком хотели покупать вещи, рядом не стоящие по уровню с имперскими. Покупали все-таки, но только потому, что не имели достаточно денег. И если имперцам вздумается разрешить свободную продажу своей продукции в Европе, то герр Краузе разорится. Он это прекрасно понимал, из-за чего ненавидел проклятых русских еще больше.
Впрочем, это все было внешнее прикрытие, мало кто знал, чем на самом деле занимался уважаемый бюргер, на самом деле возглавляющий одну из самых сильных масонских лож Германии и ныне избранный делегатом на съезд высокопоставленных масонов, не собиравшихся вместе уже больше восьми лет. Но следовало обсудить общие дела. Десятилетие оккупации очень сильно изменило лик родной планеты, и требовалось определить свою дальнейшую политику. Пришельцы из будущего знатно нагадили земным власть имущим, да что там, более девяносто процентов из них попросту уничтожили, повесили, как мелких воришек. Теперь следовало определиться, стоит ли и дальше стремиться к прежним целям или все же следует изменить их.
Очень не хотелось бы, чтобы имперцам стало известно о собрании, а при их технологиях избежать этого можно было только одним способом — неприметностью. Не могли чужаки постоянно слушать всех подряд. Потому и было принято столько мер предосторожности. Потому и съехались масоны в курортный Бад-Зекинген под видом туристов и досужих зевак.
Встречу проводили на дальнем озере, в стилизованном под рыбацкий домик недорогом отеле, где обычно останавливались заядлые рыбаки. Именно их роль и решено было сыграть, потому постояльцы приехали с удочками и прочими рыболовными снастями.
— Все на месте, господа? — спросил председательствующий, англичанин Джон Лонгстоун, сухопарый высокий джентльмен лет пятидесяти на вид, но на самом деле он был значительно старше, недавно отпраздновал семидесятилетие.
— Представители Люксембурга, Швеции, Румынии, Венгрии и Кипра не прибыли и не отозвались на пришлашения, — ответил Винценцо Лоретти, представлявший Италию. — Неизвестно даже живы ли они. Зато неожиданно прибыл представитель из России, ложа там почти уничтожена, осталось всего три человека, но она существует.
— Из какого города? — оживились делегаты, у которых появилась возможность получить информацию из первых рук.
— Санкт-Петербург, — ответил полноватый старик с хмурым лицом, — Александр Тропицын, второй страж ложи «Белый Ветер». Добирался через Китай, Индонезию, Чад и Грецию, ехать сразу в Европу не рискнул. С имперцами шутки плохи.
— Это да, — кивнул Франсуа Мерсье, француз. — Мне довелось встречаться с ними, так даже наследник рода де Виллар, а с ними и таковой прилетел, презирает сами основы нашей цивилизации. И… они медленно перекраивают ее, делая подобием своей…
— Об это немного позже! — поднял ладонь англичанин. — Итак, уважаемые господа, в нашем мире произошли события, полностью изменившие его лицо и саму суть нашей цивилизации. Страны, ранее являвшиеся землей обетованной, сведены к полному ничтожеству. Принципы, внедряемые в общественное бессознательное, меняются с каждым годом все быстрее, и когда сменятся еще три поколения, возврат к прежнему станет окончательно невозможен. Все годы оккупации мы вели пассивное сопротивление, пытались саботировать начинания оккупантов, но, вы сами это знаете, практически безуспешно. Имперцы жестко и бескомпромиссно гнут свою линию. Поэтому нам нужно определиться, что делать дальше, поскольку прежние цели объединения планеты под нашей властью стали недостижимыми.
