В этот момент к пилоту кинулись пять очень разных девушек и принялись целовать его, что-то выговаривая. Он смеялся, обнимал их по очереди и обещал, что больше не будет расстраивать своих дорогих и любимых. Алика вспомнила его слова о женах, похоже, это они и есть. Сразу пять? Хотя, по словам веснушчатой соцработницы, это еще немного. Но как он, интересно, справляется? Сексуальный гигант, что ли? Впрочем, это не ее дело, если им хорошо вместе, то пусть будут счастливы.
— Девочки, — обратился к женам Ингольд, — это Алика, я обещал помочь ей добраться до Толкинска.
Те переглянулись и с непосредственным интересом уставились на землянку, которой от такого бесцеремонного разглядывания стало несколько не по себе, и она потупилась. Бывшая певица даже не подозревала, что ее тут же начали рассматривать, как кандидатку на «вакансию» шестой жены Ингольда — расширение семьи Нарышкиных давно планировалось, да все никак подходящих кандидаток не находилось. Муж тоже энтузиазма в этом вопросе не проявлял, а тут вдруг сам с кем-то познакомился и, судя по его заинтересованному виду, ему эта женщина сильно понравилась, вон как украдкой на нее поглядывает. И похож при этом на нашкодившего кота.
Корвет действительно оказался крохотным, буквально пятиметровым корабликом, в котором имелось всего два небольших отсека. Алике вместе со своими чемоданами пришлось довольствоваться диванчиком в закутке между двумя пультами. Но тем интереснее ей было!
Стены отсека неожиданно сделались прозрачными, наверху раздвинулась крыша ангара, и корвет, повинуясь небрежному движению пальцев Ингольда, буквально прыгнул в небо, за каких-то несколько минут миновав густую облачность и выйдя на орбиту — предстоял суборбитальный перелет.
Планета внизу была явно больше Земли, имела четыре материка и множество архипелагов. Самый большой, размером с Евразию, назывался Средиземье и напоминал собой слегка вытянутое к востоку пятно с многочисленными щупальцами. Второй был длинным, вчетверо меньшим, с кучей отростков и каменных фиордов, располагался с запада от большого, его называли Темными Землями. Третий чем-то походил на него, дугой окружая Средиземье с востока, он именовался Харадом. И последний, который, как уже знала Алика, назывался Нуменором, с него они корвет и стартовал. Он был грушеобразным и располагался на крайнем юге, почти достигая южного полюса, большую его часть покрывали льды. Помимо того имелось множество крупных островов и архипелагов, создававших из себя дикую мешанину во всех океанах, свободной от суши воды было немного.
— А где остров Фламинго? — спросила Алика.
— Вон, видите узкая полоса суши вдоль всего западного побережья Средиземья? — спросила одна из жен Ингольда, веселая кудрявая брюнетка со странным именем Суок. — Это он и есть. А Толкинск — это вон та светящаяся точка в его центре. Туда и летим, будем на месте примерно через сорок минут.
И действительно, чуть больше, чем через полчаса, корвет мягко опустился на пластибетонные плиты главного космодрома города Толкинска. Алику ответили в телепортационный зал и объяснили, как добраться до городского совета. Затем пригласили в гости, как только устроится.
Бывшая певица довольно долго стояла перед кабинкой телепорта, не решаясь войти в нее. Но все же вошла. Впереди ждала непонятная и неизвестная пока жизнь. Она надеялась только, что все будет хорошо.
Хоть сам Игорь, хоть его девчата после откровений Виталия и Кхалит больше месяца ходили, как пыльным мешком из-за угла стукнутые. Особенно когда поняли, какие возможности и способности получили. Причем получили случайно. Просто так. Вот только парень в случайности такого порядка не верил. Кому-то свыше понадобилось, чтобы они стали мастерами пространства. О том, что высшие силы, структуры и сущности, вплоть до Сфер Творения, существуют, им уже сообщили, это даже не слишком удивило.
После начала обучения состояние растерянности только усилилось. Новая информация настолько отличалась от всего привычного и знакомого, что усвоить ее оказалось очень трудно, приходилось чуть ли не насиловать себя, заставляя принимать чуждые концепции, от чего голова шла кругом. Приходилось учиться думать совсем иначе, чем свойственно человеку, а это очень нелегко. Импланты на пятой оболочке души развернулись довольно быстро, и стало ясно, что они настолько превышают по уровню имперские, ставящиеся в мозг, что слова для описания найти было бы затруднительно.
