Он порочен и грубОна спокойная и непринуждённаяОн опасный хищникОна желанная добычаОн одиночкаОна ценит дружбуОн закрыл свое сердце для сильных чувствОна ещё не испробовала страсть на вкусЯн и Виктория с первой встречи не могут выпустить друг друга из головы. С самого начала они невзлюбили друг друга. Смогут ли их отношения наладиться, и перерасти в нечто большее? Ведь от любви до ненависти один шаг, может и от ненависти до любви так же? Они так близко и в то же время так далеко.
1 сентября
Ян
Долбанный звон будильника вырывает меня из сна. Выключаю. Накрываю голову подушкой, прижав руками. Утренний стояк мешает спать на животе. Переворачиваюсь на спину и кладу руку на член, сжимая его. Я бы сейчас с удовольствием присунул вчерашней девчонке из клуба. Когда уже съеду от родителей, чтобы не отказывать себе ни в чем, особенно в сексе?
«Для этого мне нужно всего лишь 2 года протереть штаны в университете и найти работу, желательно высокооплачиваемую», – мысленно напоминаю себе.
Блядь. Какого хрена я порчу себе настроение с самого утра, еще и в первый день занятий? Переворачиваюсь на бок, зажав между ног одеяло. Закрываю глаза, но тут в мою комнату кто-то входит.
– Янчи, просыпайся сынок, – даже приятный тембр голоса мамы не может сделать утро приятным.
Одна и та же фраза на протяжении 20 лет. Задолбали!
– Мам, сколько раз тебя просить не входить в комнату без стука.
– Янчи, ты же не встаешь с кровати, пока я тебя не разбужу, – садится на кровать и проводит ладонью по моему лицу.
– Опять допоздна гулял, не выспался. Началась учёба, закругляйся с весельем, – напутствует меня мама, будто я сопляк.
– Ага, – бормочу с закрытыми глазами, лишь бы она отстала от меня.
– Поторопись, папа уже завтракает.
Остаюсь один. Тишина. Кайф. Одиночество – моя стихия. Выползаю из своей норы. Не хочу с бодуна ехать на общественном транспорте. Наскоряк приняв душ, иду на кухню.
Отец, как обычно с газетой в руке, пьет кофе. На секунду оторвав от нее взгляд, смотрит на меня поверх очков для чтения. Молча опускает глаза на газету. По-любому обдумывает утреннюю проповедь для меня. Похрен. Я знаю их наизусть: в основном они касаются моей учебы и здорового образа жизни.
– Привет, – бормочу я.
– Привет, студент, – отпивает кофе.
Мама как ворон кружит у плиты. Ей не надоела роль домохозяйки? Всю свою жизнь она посвятила семье и воспитанию детей. Остались ли еще такие девушки, как моя мама? Вряд ли. Всех интересуют бабки и толстые члены. Если у тебя нет хотя бы одного из этих достоинств, то ты в пролете, чувак! Я не обладатель толстого кошелька, но вот кое-что другое с легкостью покрывает этот недостаток.
Мама ставит передо мной кофе и тарелку с яичницей, а потом садится напротив меня. Все в сборе. Представление начинается. Отец откладывает газету в сторону, снимает очки и кладет их в футляр.
– Я надеюсь, этот учебный год пройдет лучше и плодотворнее, чем прошедший, и ты не заставишь меня краснеть перед коллегами, – включает свою шарманку отец.
Закидываю в рот яичницу. Это веская причина не отвечать. Не могу же я говорить и есть одновременно.
– Последние два года ты будешь изучать предметы, которые пригодятся тебе в трудовой деятельности. Поэтому постарайся сконцентрироваться на учебе.
Если кто рос в семье педагогов, то вы меня отлично понимаете. Нравоучения в школе и университете плавно перетекают домой.
– Купи абонемент в тренажерный зал, ты запустил себя, перестал бегать по утрам. За лето ни разу не видел, чтобы ты занимался спортом, зато с бутылкой пива ты был не разлучен, – отец повышает голос, а значит, скоро начнется самое интересное – сравнение с братом.
– Посмотри на своего брата. Ему 23, а он еще ни разу не пробовал алкоголь и сигареты. Глеб – успешный футболист, которого скоро пригласят в сборную страны. Через год-два он женится. А ты? Чего достиг ты? К чему ты стремишься?
– Паша, – мягко говорит мама, чтобы снять напряжение, повисшее в комнате.
Говорят: в семье не без урода. Так вот, это про меня. Я – полная противоположность моего брата во всем, кроме одного.
– Что Паша? – отец переключает свое внимание на мать, а значит, нравоучения закончились.
– Ты слишком строг к Янчи, – спокойным голосом говорит мама.
– Хватит его защищать! Посмотри, в кого он превратился: лоботряс, который сидит на шее родителей. А самое страшное в этой ситуации то, что он даже не собирается с нее слазить.
Сильнее сжимаю вилку. Меня задевают слова отца, наверное потому, что он прав.
– Давай не будем портить настроение никому с утра, – мама накрывает ладонью руку отца.
Не знаю почему, но именно так он и успокаивается. Возможно, касания имеют большее значение, чем я думаю. Хотя на меня они так не действуют.
– Светуль, Глеб не звонил? – спрашивает отец маму, спустя пару минут. Будто не было и вовсе проповеди.
– Нет.
– Интересно, как они устроились с Маришкой в своей квартире.
Аппетит пропадает. Встаю из-за стола.
– Янчи, а как же завтрак? – заботливо спрашивает мама.
– Наелся, – ухожу в свою берлогу.
Отец знает, как окончательно сделать мое утро паршивым. Одно упоминание о моем брате и его девушке выворачивает душу наизнанку.
