- Теперь ты должна мне кофе, - сказал Франц, покончив со спецзаданием.
- Что за ультиматумы, герр Хиршфельд? – возмутилась я. – Смотрите, как бы дело не закончилось извращением из того автомата, - я показала кофе-машину в паре шагов от нас.
- Ну, Хеллс, - канючит он, гладя меня по колену. Я вздрагиваю и убираю ногу, заигралась. Франц тоже приходит в себя, вспоминая положение вещей. – Позволишь сводить тебя на ланч? Знаю я тут поблизости один маленький ресторанчик, тебе должно понравиться.
- У меня скоро поезд, боюсь, придется обойтись какой-то гадостью из фаст-фуда в торговом центре. Может, в следующий раз у нас будет больше времени, - горько улыбаюсь, когда он будет, этот следующий раз, если я уже от этого бегу.
- Я тебя подвезу, - тут же предлагает он. Я соглашаюсь, произошла глупость, сама виновата, нечего было провоцировать, не вести же себя дальше, как перепуганная дурочка. Все равно, что бы ни произошло, разве это имеет значение? Он принял положение вещей, кто я такая, чтобы отказывать ему хотя бы в дружбе?
***
Ресторанчик действительно был очень даже в моем вкусе: несколько столиков из разных комплектов, разноцветные кривоватые стулья, репродукции Кристиана Шада и Отто Дикса на стенах, простая кухня и забавная старая музыка в духе берлинских кабачков 20-тых годов. Франц настоял на чем-то более существенном, чем марципаны с чаем, а он умеет быть настойчивым, потому мы предались удовольствиям, которые были в ходу еще в начале двадцатого века: пили пиво (одно из лучших, которые я перепробовала за свои путешествия) и, конечно же, ели братвурст (куда без них, если хочешь погрузиться в правильную атмосферу).
Парень оказался прав на все сто, заставив меня поесть, иначе, я бы изгрызла всю съемочную группу за предстоящие пять часов путешествия. Поскольку я была занята поглощением еды, светскую беседу поддерживал Франц, рассказал о Михаэле, который вспоминает меня не злым, тихим, ведь после нашей последней встречи его потянуло на серию картин с автомобилями. По-моему, жаловаться нечего, с его абстрактной техникой письма даже разработчики вряд ли узнают свои детища на его полотнах. А ему живопись так же в кайф, как мне моя работа. Пересказал пару страшилок о деде, о том, как он расправляется с бизнес партнерами. Я очень живо представила, как бедолаги обливаются потом, уменьшаются в росте и молят о прощении. А потом перешел к главному:
- Хеллс, ты не представляешь, как я рад, что тебя встретил. - Он улыбнулся и на миг задумался, с чего бы начать. Что ж, вступление интригующее, а еще возбуждение, его чуть ли не лихорадило от волнения. Грядет убийственная информация, я допила остатки пива и только сообразила, что он-то тоже выпил. Привет, паника. Как я, черт побери, попаду на вокзал?
- Так, что решил оставить здесь? Как ты меня собрался отвозить? – Даже сквозь алкогольные пары (причем, отнюдь не выпитые, этих-то было всего ничего, а витавшие в самом заведении) я представляла себе эту неприятную ситуацию, когда на сей раз все ждут меня, а потом совершают жестокое преступление из-за пропущенного междугородного экспресса. Такая себе кривоватая версия детектива Агаты Кристи.
- Успокойся, я с водителем. – Моя паника возвращает ему присутствие духа, он наслаждается тем, как мои нервные клетки совершают переполох. Свинух! Самый натуральный. Под столом я наступаю ему на ногу в отместку за внезапное отрезвление. Он только еще шире улыбается и подает мне руку, когда я встаю из-за стола. Я фыркаю, сама в состоянии, и гордо иду к выходу.
***
- Извини, я тебя прервала на том месте, где ты говорил, как рад меня видеть, а звучало так, будто я должна буду решить, что тебе делать с твоей жизнью.
Франц смутился и не сразу поднял на меня взгляд. Что же он такого собирается выдать, раз все мужество ушло в пол, или что он там высматривает на ковриках своего «мерса» представительского класса?
- Я очень много думал с той нашей встречи в феврале. Не знаю почему, может, просто именно тогда, когда увидел вас вместе, осознал, что это реально. А это потянуло за собой кучу других вопросов. Знаешь, как это, когда одна мысль цепляется за другую, а в конце получается, что ты ничем в своей жизни недоволен. – Он замолчал, будто взболтнул лишнего, то, чего не хотел говорить, а теперь не знает, как бы вернуть сказанное и продолжить разговор, возвращаясь к основной теме. Франц закусил губу, думая, стоит ли вообще говорить что-то. Таким грустным я его никогда не видела, это чертовски больно. Да, я не единственная из-за чего у него произошел экзистенциональный кризис, просто я – катализатор.
- Эй, - я наклонилась к нему и обняла. – Выкладывай все свои претензии в мой адрес. У тебя есть уникальная возможность высказаться, разрешаю даже укусить или пристукнуть для лучшего изъяснения чувств. Только не сильно.
Он немного оттаял, расслабился, я поцеловала его в щеку и взлохматила волосы. Ну вот, теперь передо мною мой Франц.
