Вторая неделя без кофе. Если так дальше пойдет, то эти записи начнут походить на дневник наркомана в реабилитационной клинике. Потому следует переключиться на что-то более приятное, а этого самого приятного в моей жизни больше, чем метр восемьдесят. Естественно, есть работа, книги и друзья, но подавляющее большинство серотонина и эндорфинов в моем организме – заслуга Бенедикта Тимоти Карлтона Камбербэтча. Ему об этом знать необязательно, надеюсь, по моим ответным и встречным жестам и так понятно. Мне безумно нравится возвращаться домой вместе, сидеть в студии, видя, как он, такой родной и знакомый, в мгновение ока превращается в совсем другого, нового и незнакомого человека, обладающего не менее очаровывающим шармом, такого, что ты влюбляешься в него без памяти буквально с первого слова. Я в восторге от его детских выходок и всяких безумных затей настолько, что даже не заметила, как мы поменялись местами: он втягивает меня в авантюры, а я ворчу по поводу. Похоже, мы прекрасно уравновешиваем друг друга, когда надо. И все равно во всем водовороте событий и перемен он не забывает заботиться обо мне: готовит завтраки и следит за тем, чтобы они употреблялись по назначению, напоминает, чтобы я не забывала о ленче, а когда записывается в студии, то самостоятельно контролирует процесс, наведываясь ко мне. Остается только удивляться и восхищаться тем, как он все и везде успевает.
И вот после работы он заявляет мне, что никаких посиделок в студии, мы едем в аэропорт. Нет, мы не оставляем страну, улетая в рассвет по направлению к сказочно-экзотическим островам где-то в Тихом океане, дабы покинуть пределы цивилизации и жить первобытным образом: носить лифчик из кокосов и юбку из пальмовых ветвей. Хотя картина нарисовалась весьма привлекательная, я бы лишь изредка совершала такие набеги или побеги от общества. Мы едем встречать, как он выразился, одну очень важную гостью. Ага, а сказать об этом раньше нельзя было? Встречать важную гостью, одно упоминание о которой вызывает у Бенедикта дрожь в коленках, в моем нынешнем виде – это просто предел мечтаний.
Целый день я веселила окружающих двумя косичками, юбкой-шотландкой и футболкой с надписью «Не спорь с Десятым» на фоне ТАРДИС. Как вы уже догадались, я не просто наладила дипломатические отношения с Дэвидом, который помимо всего прочего оказался еще и Теннантом, и посмотрела несколько сезонов «Доктора Кто», но и успела проспорить ему мой нынешний маскарадный костюм. Идеальный вид для встречи с важным человеком.
Бенедикт, чтобы сделать мой позор еще более мучительным, а эффект ожидания утомительным, не раскрыл карты до победного выхода таинственной женщины в зал ожидания. Светлые, с рыжинкой волосы, серьезные и сосредоточенные серые глаза, тонкие губы, строгий костюм и мой малый рост.
– Мама! – я бросилась навстречу, крича на весь Хитроу так, что меня и диспетчеры полетов услышали. В течение непродолжительной пробежки меня посетила целая туча вопросов, которые сводились к тому, каким образом Бенедикт смог организовать то, о чем мы с маман только и разговаривали последние полтора года. А еще, прежде чем раздушить ее в объятиях, я подумала: «Бедный Бенедикт», вспомнила, как нелепо я выгляжу, и добавила: «Бедная я».
Чтобы продолжить повествование дальше, пожалуй, мне стоит кое-что сказать о женщине, которая, не зная языка, в ближайшие несколько минут заставит моего несчастного британца трепетать от страха. А меня упрекнет в публичном и бурном проявлении чувств, а еще сообщит, что девушка моего возраста и социального положения так не одевается. Но все это потом. А еще, наверное, перед кратким лирическим отступлением мне стоит сказать, что я безумно ее люблю.
Я давно заметила, что изучаемый вами иностранный язык оставляет отпечаток на характере. Я не говорю об английском, который сейчас в списке «должен знать каждый», а о том языке, который вы по той или иной причине выбрали сами. Японский делает более церемонным, немецкий дисциплинирует, еще как, поверьте моему личному опыту, а французский… он делает людей такими, как моя мама. Несносными во всех этих маленьких социальных ритуалах и нормах поведения. С самого детства мне прививали правила этикета и прочую чушь для благородных девиц, я, наверное, только с книгой на голове не ходила для выработки походки и осанки, а так прошла под ее чутким руководством все стадии позора. За что ей безмерно благодарна, ведь могу не ударить в грязь лицом даже на самом роскошном мероприятии. Благодаря ей я получила основательное литературное образование, научилась танцевать и динамить мужчин с виртуозностью недоступной обычным смертным. Хотя последнее качество проснулось скорее из любви к отцу.
А еще вместе с французским пришел к ней избирательный снобизм по отношению к англичанам. То, что сделал Бенедикт, просто неоплатный подвиг, я действительно не знаю, как его благодарить.
