Машина приехала за нами точно по расписанию, я заправляла последние шпильки в собранные наверх волосы, надеясь, что количество заколок, которым я давно потеряла счет, удержат чистые волосы в подобии небрежного пучка. Бенедикт открыл шкаф, чтобы достать нашу верхнюю одежду, и с тоской посмотрел на галстук.
- Я тебя умоляю, мистер Официальный Костюм, мы отправляемся в самый эпицентр аномального, к художникам и прочим неуравновешенным личностям, а ты плачешься, что ничто не сдавливает твою шею? Лучше завяжи мне красивый бантик.
- А красивого ускорения тебе не выписать? Нас уже ждут, и так сойдет, сама же говорила, что нечего расфуфыриваться.
Ну и славно, дневной приступ прошел, теперь мы играм в кто кого пересарказмит. Жалкий наивный человечишка, не на ту напал. Хорошо, что нас отделяла от водителя звуконепроницаемая темная перегородка. Чего бы он мог наслушаться, зная английский, а насмотреться. Мое сумасшествие и возбуждение перед званым вечером было настолько заразительно, что заднее сиденье превратилось в манеж с двумя гиперактивными детьми. Он пытался отколупать латки на моих джинсах и окончательно дорвать их своими длинными пальцами, я растягивала его свитер, пытаясь греть свои вечно мерзнущие конечности о его живот, он не отставал и пытался щелкнуть меня бретельками лифчика. Криво завязанный пиджак окончательно развязался, хорошо, что рубашка моя была хиповского покроя, без пуговиц и свободная, иначе это грозило бы ее целостности. Когда автомобиль затормозил у дома, нам потребовалось еще несколько минут, чтобы привести друг друга в порядок перед тем, как выйти.
На пороге уже ждал Франц. Мои мальчики даже поздоровались, не покалечив друг друга, и мы сразу направились к высокому седому мужчине. Крепкий, как викинг, зоркий, как Один, он сразу заметил новоприбывших и пошел навстречу. Франц представил нас, мы поцеловались на европейский манер, хотя, этот старый хитрец не отказался бы от третьего славянского поцелуя.
- Я этому олуху еще тогда, когда он рассказал мне о вашей первой встрече, сказал: только попробуй упустить ее. А что он? Пригласил на выходные к себе, сам съездил, - при упоминании о поездке Франца в Лондон Бенедикт вопросительно посмотрел на меня, я только улыбнулась и сжала его руку в своих чуть сильнее. – Говорил же, что любой ценой надо было везти в Берлин. Выкрасть, если понадобиться. Молодежь, - вздохнул Вильгельм, - что с вас возьмешь. Вы совершенно неспособны на широкие поступки. Не то, что мы в свое время. Будь я моложе, она бы сейчас не стояла, обнимая этого надменного англичанина, - последнюю фразу Хиршфельд старший сказал, смотря младшему в глаза, но так отчетливо, чтобы это слышали все участники беседы.
Надменный англичанин заметно напружинился, его скуловые мышцы напряглись, выдавая недовольство, а глаза приобрели холодный отстраненный оттенок. Все симптомы на лицо, но я хорошо проводила время и не собиралась сменять компанию блестящего мужчины в самом расцвете сил на роль смирительной рубашки. Я решила игнорировать симптомы.
- Надеюсь, Вы не находите высказывания старика слишком дерзкими, Хелена.
- «Высокопоставленным особам к лицу всяческие причуды, это лишь умножает почтение к ним. То, что в человеке без рода без племени находят нелепым, в знатных особах сочтут лишь изящным капризом выдающегося ума, ибо в них все вызывает преклонение и восторг», - я прикрыла глаза и по-школьному выпрямилась по струнке смирно, заводя руки за спину, когда цитировала одного из своих любимых литературных сказочников.
- Даже если цитата Гофмана должна была нести ироничный оттенок в Вашем ответе, я преклоняюсь и считаю это самым большим комплиментом, - Вильгельм поцеловал мою руку и действительно немного поклонился. Я смутилась, ответила ему улыбкой и заверениями, что цитировала классика без злого умысла.
Целый вечер я наслаждалась остроумием Вильгельма Хиршфельда, он отвлекался от нашей беседы, только отвечая на поздравления. Я и не заметила, как он взял меня под руку, водил по залу, и мы принимали гостей уже вместе. Бенедикт нашелся только несколько часов спустя на грани атомного взрыва. Я поняла, что мой приятный вечер в компании художников закончен. Душевно попрощалась с Вильгельмом, Францем и повела бомбу замедленного действия к такси.
- Объяснишь мне, чем ты недоволен, - я даже не заметила, как первая начала выставлять претензии. Похоже, наэлектризованный недовольством, воздух в автомобиле зарядил и меня, пробивая панцирь невозмутимости и выдержки.
- Лучше ты объясни, что это было? Неужели ты не заметила?
- Чего? Что ты легко заводишься с пол-оборота? Что Франц на этот раз даже слова лишнего не сказал? Или что семидесятилетний старик вызвал в тебе приступ ревности?
