То, что произошло в следующую секунду, явилось для него полной неожиданностью. Фрекен Кристина сделала шаг вперед, положила голову ему на плечо и зарыдала. Пару секунд Херман оцепенело стоял, опустив руки. Затем обнял ее и стал медленно баюкать в такт движению корабля, чтобы не потерять равновесия и не упасть на мокрую палубу. В нем словно все взорвалось. Неуверенность, владевшая им мгновение назад, превратилась в ощущение триумфа, растущее с силой бьющего из-под земли гейзера.
Так они и стояли. Херман готов был оставаться там вечность. Им владело сознание собственной силы. Чувствуя на плече легкое давление ее лба, он гладил Кристину по мокрым спутанным волосам, бормоча что-то бессмысленное и утешительное. Между ними вдруг зародилась какая-то связь, и он не имел ни малейшего понятия, как это получилось. Просто возникла, и все. Херман ощутил это очень отчетливо и ответил вспышкой внезапной заботы. Он как будто ребенка в руках держал.
— Пойдемте, — произнес он, — вам нужно увидеть отца.
Доведя девушку до каюты, Херман распахнул дверь.
— Думаю, вам лучше побыть с ним одной, — сказал он предупредительно.
Подошел к Вильгельму и сменил того у штурвала.
Херман приказал увеличить парусность судна. Шел круто. Корабль прокладывал путь под прессом ветра, так что вода находилась практически на уровне борта. Он видел беспокойство в глазах мальчишек, но все молчали. Он подозвал их:
— Баер мертв. Теперь я — капитан.
И он вновь остался один у штурвала. Через штурвал сила моря передавалась его рукам. Чувство заботы угнездилось в нем и превратилось в уверенность. Она принадлежит ему. Окончательно и бесповоротно.
Он подумал о мертвеце, лежавшем в каюте. Больше всего ему хотелось завернуть тело в парусину и без лишних выкрутасов отправить за борт. Но он понимал, что так дело не пойдет. Порт Сен-Мало — не самый ближний свет, но, если ветер не переменится и он будет твердо держать курс, они успеют добраться туда за два дня. В каюте Баеру, конечно, не место. Не может же фрекен Кристина спать с мертвым отцом под боком. Может, кубрик. Там теперь есть свободная койка.
Он усмехнулся. Им это пойдет на пользу, этим двум щенкам. Пусть поспят с мертвецом.
Херман оставался у руля весь день. Не хотелось уходить. Корабль — его. Херман скользил по волнам с мертвым капитаном на борту и женщиной, которая ждала его в каюте, и мурлыкал себе под нос старую шанти о пьяном моряке, очутившемся в постели капитанской дочки.
Да, то была мечта.
Когда настал вечер, он спустился к фрекен Кристине с тарелкой супа. В каюте было темно. Он чиркнул спичкой и зажег керосинку, прикрученную к переборке.
— Вам надо поесть, — произнес он, протягивая ей тарелку.
Она послушно поднесла ложку ко рту. Он молча ждал, пока она поест. Затем унес тарелку на камбуз.
В полночь он еще стоял у штурвала. Отстоял три вахты подряд. Настало время «собачьей» вахты[46]. Херман закрепил штурвал и подошел к трапу, ведущему в кубрик. Спустившись, растолкал Вильгельма. Мальчишка вывалился из койки. Спал прямо в одежде. В руке — нож, наверняка подарок на конфирмацию. Из другой койки выскочил Кнуд Эрик. Тоже с оружием.
«Кристина» по-прежнему шла круто против ветра, в нос ударила волна, и в кубрике все загрохотало. Херман взглянул на ножи и покачал головой.
— Экие славные зубочистки вы себе отхватили! — произнес он весело. — Суньте их за ремень. Или я могу решить, что вы — бунтовщики.
Херман видел, как при каждом его слове они вздрагивали. Чуть не рыдали от страха.
Он задал Вильгельму курс и снова вскарабкался по трапу. Прошел по накренившейся палубе и взялся за ручку двери капитанской каюты. Дверь отворилась, он застыл на пороге, прислушиваясь к темноте. Дыхания фрекен Кристины слышно не было, но он знал, что действовать нужно немедленно. Эта уверенность укрепилась в нем там, в темноте, на ветру.
Херман пошарил в койке. Ощупал одеяло, дотронулся до ее волос. Похоже, девушка лежала к нему спиной. Спиной, о которой он мечтал. Херман погладил затвердевшие от соли волосы. Она не реагировала. Было ясно, что спит. Он провел рукой по шее, теплой и мягкой, обхватил ее пальцами, почувствовал, как хрупки позвонки, и исполнился нежности. Реакции не последовало. Он не слышал ее дыхания и еле совладал с желанием пощупать пульс. Неужели спит? Может, дыхание задержала от страха? Нет, точно. Она ждет его. Об этом нашептывало его собственное тело. Он отогнул одеяло. Нащупал край ночной сорочки и задрал до самых плеч.
Заколебался.
«Я не знаю ее, — думал он, — может, она сильнее меня».
