— Господа, братья! — хорошо поставленным голосом адвоката без конца повторял захлёбывавшийся от восторга человек со смешным бобриком на голове. — В какое время мы будем жить! В каком мире мы будем жить! Без войн, без оружия, без границ! Оковы тяжкие падут с народов.
— Допустим, не со всех. — резонно молвил Магистр Франции. — Кто-то же должен будет и работать: выращивать хлеб, плавить металл. А мировое правительство будет присматривать за ними.
Говорун с бобриком осёкся. Воспользовавшись паузой, Кронберг добавил:
— А Россия, скорее всего, будет лишней при новом мировом порядке. Впрочем, как и Османская и Австро-Венгерские империи. Их ждёт расчленение на множество государств. Новый мировой порядок будет строиться без России и за счёт России.
— Как же так? — растерянно мямлил бобрик. — Я думал — сбросим самодержавие, присоединимся к семье цивилизованных народов.
На Бобрика было жалко смотреть. А князь между тем вспомнил, что это за персонаж — новый Магистр России. Адвокатишка! Откуда-то с Волги. Балабол, позёр и фат. Масон, недавно стал главой Великой ложи народов России[10]. Прекраснодушный идиот — полезный идиот. Дорвись такие до власти — и трудиться не придётся — сами страну благополучно развалят.
— Маленькими странами легче управлять, а империя — постоянная угроза нашему миропорядку. Нашему проекту конкуренты не нужны. Россия — в особенности. Нелепая страна, ошибка природы, ни Запад, ни Восток. Огромные пространства и дикое население. Чудовищная военная сил, в прошлом веке державшая в повиновении народы всей Европы. Да, ради того, чтобы не повторился сей сценарий, Россия должна быть уничтожена.
— Да, да! — поддакивал Хамбо-лама. — Она не только Европу в страхе держала. Она ещё и в Азию свою алчную длань запустила. Сибирь и Даурию надо отобрать у России.
— Я согласен, — заявил арабский богослов, — Османы — полуязычники, дикари, их одряхлевшая империя не должна владеть правоверными. Православную Россию тоже следует расчленить на несколько частей, славяне — рабы по природе, вот пусть такими и останутся.
— В кои-то веки я вынужден согласиться с моим семитским родственничком. — усмехнулся иудей. — Гоям пора знать своё место. «Магендавид», звезда — один из главных символов иудаизма. Она указывала путь к победе царю Давиду, несла свет истины иудеям. Она не освещает ту строну света, что зовётся Россией.
— Ладно, ладно. — снисходительно молвил князь. — В конце концов — всё в руках русских. Сможете соответствовать высоким стандартам цивилизованного мира — милости просим, а нет — так уж не обессудьте.
Уже обращаясь ко всем Магистрам, Кронберг торжественно провозгласил:
— Братья, имею честь представить высокому собранию истинных один из древнейших артефактов, изображённых на нашем символе — Меч Тамерлана, изготовленный нашим братом Сайфом-кузнецом по заданию Несущего Свет Ибн Хальдуна.
После этих слов маленький круглый человек с пышными усами буквально вкатился в комнату, неся на вытянутых руках Меч. Подойдя к князю, он опустился перед ним на одно колено. Кронберг взял клинок в правую руку и взметнул его над собой. В тот же миг на небе раздался грохот, стало темно, а с кончика Меча скользнула молния и устремилась в небо. Вспышка на один миг осветила торжествующую фигуру князя с поднятым над головой Мечом.
«Ах, утону я в Западной Двине
Или погибну как-нибудь иначе, -
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.
Они меня на кладбище снесут,
Простят долги и старые обиды.
Я отменяю воинский салют,
Не надо мне гражданской панихиды.».
За несколько дней до убытия на фронт, Николая ожидал еще один сюрприз, на сей раз приятный. Стоило этому человеку появиться в расположении цирка, как он, забыв обо всем на свете, подскочил к гостю и крепко обнял его. Гость, несмотря на свое субтильное, по сравнению с Николаем, телосложение, ответил крепким мужским объятием.
— Сколько же мы не виделись, Николаус? — в своей привычной шутливой манере начал Колоссовский.
Он отодвинул от себя парня, но, не выпуская из рук, рассматривал его, склонив голову набок.
— Возмужал, кажется, что еще крепче стал. Уже не Николка, а целый Николай! Да и жизнь, видать пообтрепала, вон складка меж бровей появилась.
— Полтора года почти, — наконец ответил на первый вопрос Николай, — А иной раз кажется, что целая вечность утекла. — вздохнув, добавил. — А что до жизни, то от нее все по голове получаю. Любимую потерял, Меч не нашел, зато предательства испил полную чашу.
— Да, брат, дела. Но ты не один такой, всем сейчас трудно, война.
Казимир Ксаверьевич, еще что-то говорил успокаивающее. Говорил, да понимал, что слова утешения — как раз то, что меньше всего нужно парню. Видел, что парень совсем скис, поэтому переменил тему:
