— Ты что голову повесил? С таким настроением под вражеские пули — верная смерть. А ты, Николай, нам живой нужен. Ты должен жить и нести партийное слово правды в солдатские массы. Партийное задание твое таково. Вот об этом и поговорим сейчас, а все остальное — вечером. Пошли к Джембазу.
В каморке Джембаза инженер и циркач битых два часа втолковывали задачи антивоенной пропаганды и место в ней членов партии, которые служили такими же простыми солдатами.
— Значит так, — подытожил Джембаз. — вести пропаганду среди солдат, разъяснять им нашу позицию, создавать партийные ячейки в подразделениях, распространять агитационный материал. На первое время газеты и листовки тебе дадим, потом получишь еще.
— Запомни, Коля, — добавил Колоссовский, — солдат поверит только тому, кто есть самый храбрый, самый доблестный средь них.
— Об этом не стоит и напоминать! — с обидой ответил было парень.
Но Казимир не обратил на реплику внимания и продолжил:
— Только личным примером можно получить доступ к солдатским сердцам. И еще, ты ведь на Западном фронте будешь воевать, правда? Так вот, в Минске земским статистиком работает товарищ Арсений. Наш человек! Связь держи через него.
Переночевать Казимир напросился к Николаю, чему тот был несказанно рад, пробовал уступить поляку свою скрипучую кровать, но тот категорически отказался:
— Я ведь неприхотлив как солдат, поверь, мне достаточно расстеленного тулупа у стены, в геологических экспедициях иной раз так вымотаешься за целый день, что голая земля мягче перины кажется.
Однако, устроившись на пахнущем овчиной полушубке, не преминул в шутку попрекнуть парня:
— Знали бы Братья в Европе, в каких условиях почивать изволит Магистр Волги.
— Ну!? — перегнувшись через край кровати, поразился Николай.
— Да, вот! Братья столь настоятельно попросили — не смог отказать. Так что я теперь един в двух ипостасях — революционер и заговорщик. С одной стороны товарищи, с другой — Братья. Фееричная карьера!
— А тот проныра куда делся?
— Так порезали его! Сразу после вашего бегства и порезали. Твой же «дружок», Сенька, и зарезал, загнал перо под ребро, так сказать. Что уж они там не поделили, неизвестно, только чует мое сердце, что без Братьев и здесь не обошлось. Видать раскусили, какой поганый человечешко Барством в городе командует, ну и заменили путем ликвидации, а меня, значит, на его место поставили. Да только исполнитель хлипковат оказался: резал, да недорезал. Выжил наш упырь, не кто иной как Белавин буквально с того света вытащил бедолагу. Козел наш на службу, правда, возвращаться не стал, устроился в земские статистики. Но пройдоха и тут выгоду свою найдет, сейчас в Земгоре заправляет, на поставках в армию наживается.
— Ну и дела! — только и вымолвил Николай. — А с Сенькой что, поймали?
— Куда там! Арсений парень шустрый, поди, поймай! Не под силу нашим толстозадым. Ушел на самое дно, связался с каким-то отребьем. Квартиры обчищали, людей на улице грабили. А по весне махнул на тот берег Волги, укрылся в Жигулях, сколотил банду из дезертиров, грабежом и разбоем промышляют как в стародавние времена. Представляешь, Коль, целые банды по стране бродят! Куда Россия катится!?
Николай слушал рассказ Колоссовского, затаив дыхание. Надо же, думал, что только его путь приключениями богат, а тут такие дела на родине творятся! И опять рука вездесущего Братства Звезды. Сомнения одолевали парня: рассказать ли Колоссовскому все о тех днях в домике Воиновых? Ведь видно, что инженер ждет его рассказа и только из деликатности не спрашивает. А ведь он — член Братства, и не из последних, которое повинно в их злоключениях. Но, с другой стороны, Казимир не раз делом доказывал расположение к нему и преданность. Что для него превыше? Работа, революция или тайное общество? Он даже не двуликий, а многоликий Янус. Где его истинное лицо? Внезапно инженер сказал:
— А ведь он был у меня недавно, этот герр Штоц.
Николай внутренне подобрался и насторожился, но, напустив внешне на себя безразличный вид, спросил:
— Как же так, война ведь?
Колоссовский деланно рассмеялся:
— Не доверяешь… — видя, что Николай отчаянно замотал головой, продолжил. — И правильно, между прочим, делаешь. А ты расскажи только то, что считаешь нужным. Я ведь птица вольная, не служу никому: ни Царю, ни заговору, ни революции. — едва было не добавил: «Только Мечу и Алмазу», но, спохватившись, опомнился. — И руководствуюсь только своими собственными понятиями чести и справедливости. Но наставать не буду, хотя признаться, мне любопытно, что произошло с Воиновыми и, особенно, где Наташа?
