Мы в дальней разлуке полностью

— Не беспокойтесь, барон, вас я не убью!

— Тогда зачем вы мне это рассказывайте? — дрожащим голосом вопрошал Штоц.

— У меня на вас другие планы! — несколько напыщенно заявил князь. — У вас же, насколько я знаю, нет детей?

Затем, выждав паузу, заявил:

— Вы с фрау Штоц должны будете усыновить Йогана!

— Как?! — не совладав с эмоциями, вскричал барон, да так, что посетили ресторана за соседним столиком стали оглядываться на них.

— Вам это ничего не будет стоить! — спокойно продолжил князь. — Его поселят на вилле в Швейцарии. Он ни в чём не будет нуждаться и у него будут лучшие воспитатели и учителя. Когда он подрастёт, то получит прекрасное образование. Но, до определённого момента Йоган не будет знать, кто он такой на самом деле. Все распоряжения на этот счёт я уже отдал.

— Я, конечно, сделаю всё как вам будет угодно. — отвечал Штоц, чувствуя, что краска постепенно возвращается на его побелевшее было лицо. — Но позвольте поинтересоваться, зачем вам всё это нужно?

— Вы скоро отправляетесь в охваченную огнём Россию, и неизвестная участь ждёт вас в этой дикой стране. Великие потрясения, я знаю, ждёт и Германию, и только майн гот знает наперёд, как всё обернётся. Я стар, и не возражайте мне, барон, я всё вижу, поэтому боюсь не дожить до того момента, когда смогу всё объяснить моему отпрыску. Все мои бумаги, рукописи, дневник, древние манускрипты, банковские чеки находятся в сейфе, доступ к которому он получит по достижении совершеннолетия. Так вы согласны, барон?

— Я? Да! — ответил Штоц, и впервые твёрдо посмотрел князю в глаза.

Октябрь Николай встретил в Москве. Взять власть в Первопрестольной оказалось далеко не так просто, как в Петрограде. И последовавшие за тем кровавые события произвели на Николая самое удручающее впечатление. Взаимное ожесточение и пролившаяся кровь никак не рисовалась со светлым образом народной революции. Но, как говаривал Михаил Васильевич, теперь или они нас или мы их, и третьего не дано. Контрреволюционные силы организовались, были мобилизованы юнкера и студенчество, созданы офицерские отряды, которые и заняли Кремль и все ключевые объекты города. Пытавшиеся прорваться к Моссовету революционные солдаты-«двинцы» были встречены шквальным огнем офицеров и юнкеров и… гимназистов. Многие были убиты, раненых юнкера добивали штыками. Революционный переворот оказался под угрозой. Поэтому, отбросив сантименты и совсем уж не нужную рефлексию, Николай по заданию ВРК отправился в казармы 56-го пехотного запасного полка, чей полковой комитет накануне отказался выделить солдатские роты в распоряжение Военно-революционного комитета.

Несмотря на противодействие, ему удалось призвать солдат на выступление. Был наскоро сформирован отряд, командование над которым принял Николай Заломов. Стали подтягиваться и другие части. Из Петрограда прибыл на подкрепление отряд Балтийских матросов, в составе которых Николай с удивлением обнаружил своего друга-недруга Сеньку. В перепоясанном ремнями матросском бушлате он имел вид бравый и залихватский и первым подошел к Николаю.

— Здоров! — как ни в чем не бывало, Сенька протянул руку.

— Здорово! — не без некоторого внутреннего сопротивления пожал ее Николай.

— Вместе одно делать идем, как в той драке?

— Пожалуй, если как тогда за спиной не припрятан у тебя кастет или нож.

Арсений натужно засмеялся:

— Чать не дети уже, шутки в сторону.

— Лады, забудем прошлое. — снизошел Николай.

— А где Наташа? — неожиданно задал вопрос Сенька.

Николая вопрос застал врасплох и он не знал, что ответить.

— Не знаю, — сдавленным голосом, наконец, сказал он, — Пропала! Накануне войны пропала. Где только ее не искал!

— А вот этого я тебе никогда не прощу! — ответил Сенька и голос его прозвучал зловеще. — Я ведь любил ее, понимаешь? На все преступления пошел ради нее. А ты взял и потерял ее. Вы ведь вместе тогда уходили!

Николай чувствовал, что голова его опускается против его воли. А Сенька меж тем продолжил:

— Не боись, в спину стрелять не стану. Но после того, как все кончится, буду искать Наташу и если найду, то не обессудь, не отдам.