— Если половой контакт был до восемнадцати лет, то речь идёт о развратных действиях в отношении несовершеннолетней, а если после — то об обычном изнасиловании.
— И что, ваши мазки это покажут?
— Биологические следы после полового акта могут сохраняться довольно долго, даже после гигиены половых органов. Во влагалище сперма сохраняется 2–3, а иногда до 6 суток после секса.
И что теперь делать? Ведь теперь точно обнаружат эти самые следы. Значит, надо дальше прикидываться потерявшей память, потихоньку узнать возраст совершеннолетия и найти способ сделать себя постарше, хотя ба на пару лет. А вдруг здесь и возраст научились определять, как по кольцам на стволах? Наташа поёжилась от этого предположения.
— Мне кажется, что я уже совершеннолетняя. — заявила вдруг она. — Я хоть ничего и не помню, но у меня такие ощущения.
— Дай-то бог! — сказала Антонина Генриховна с сомнением в голосе. — Интуиция и ощущения — великая вещь, но ведь есть объективные данные. Человек и в здравом уме может считать себя старше своих лет.
Врать было не хорошо! Девушка это знала с младенчества. Одно дело умолчать, как не хотела она говорить о прошлом, но сознательно вводить в заблуждение — это нечто иное. Тем более ей не хотелось обманывать эту хорошую и добрую даму. Ум подсказал заветную лазейку: это ведь ради любимого, ради того, чтобы к ней не приставали. Да и не врёт она, а так, привирает.
Замешательство Наташи старая дева истолковала по-своему:
— Ба, да ты едва на ногах стоишь от голода! А мы тебя мурыжим всю ночь.
Она завела Наташу в другую комнату, которая оказалась ординаторской, и в ней было по-домашнему уютно. Выбросив в мусорную корзину резиновые перчатки, она подошла к столу и включила белый цилиндрический прибор, который тут же зашумел, а сама пошла мыть руки. По изгибу для слива воды вверху прибора девушка догадалась, что это чайник. Она решила, что по-видимому в современном мире всё работает на электричестве.
— Сейчас чайку с тобой попьём, дочка. — повернувшись от крана, подтвердила Наташину догадку женщина и кинула в сторону девушки полотенце. — Теперь ты.
От чая вкусно пахло ароматами мяты и лимона и Наташа, действительно, почувствовала зверский голод. К чаю, снявшая халат женщина, предложила пряники и необычайно вкусные шоколадные конфеты. Пока девушка, давясь и обжигаясь, пила чай, Антонина Генриховна рассказывала и рассказывала: о своей жизни, о работе, а больше всего о новых методах идентификации личности и биометрических параметрах, которые, по её мнению, придут на смену дактилоскопии. Размякнув, Таша погрузилась в забытье, в полудрёму, и только изредка до неё долетали отдельные непонятные слова;: «ген», «генетика», «генотип», «ДНК». Не хотелось уходить из уютной комнатки и от этой по-человечески тёплой женщины, но Наталкины кошмары требовали продолжения. Уже при выходе из лаборатории, Алевтина Генриховна вложила в карман Натальи маленький бумажный листочек с длинным рядом цифр:
— Вот, возьми, здесь номер моего сотового. Если будет трудно — звони, чем могу — помогу. А то и просто так звони, без повода.
Что такое сотовый, Наташа приблизительно знала. В современности, насколько она могла судить, в ходу было два вида телефонной связи: традиционная, проводная и беспроводная радиосвязь. Маленькие аппараты беспроводной связи, которые здесь называли то сотовыми, то мобильниками, здесь носили почти все, разговаривали на ходу. Удобно, конечно. А старая дева неожиданно прижала к груди девушку:
— Дочка!
Потеплело в груди и у Наташи, что-то блеснуло в уголках глаз и, повинуясь порыву, она поцеловала эту одинокую и, по-видимому не очень счастливую, женщину.
Устроившись на заднем сидении машины, она моментально задремала. За окном автомобиля, который мчался по пустынным проспектам большого города, уже занималась заря. Сквозь сон Наташа слышала переливчатую трель мобильного телефона и приглушённые разговоры полицейских.
— Денисов звонил, из лаборатории сообщили первые результаты.
— Ну и?
— Обнаружены следы присутствия сторонних биологических материалов.
— А что это значит?
— Ты что, совсем тупой? Послал же господь напарника! Сутки-двое назад у неё был половой контакт. Ебли её, если по-русски, и хорошо ещё, если один.
— Так значит наша девочка занимается сексом? А корчила из себя такую недотрогу.
Старшине только и оставалось сказать:
— Дебил! Как только таких рожают? Несовершеннолетнюю девочку трахали незнамо кто, а он ржёт, как конь. Ну всё, ты меня достал! Завтра же рапорт напишу — пусть другого напарника дают.
— Ну чё ты сразу-то? Сначала объясни по-человечески, а то только ругаешься.
Зозуля, впрочем, уже признал, что погорячился и сменил гнев на милость:
— Ладно! На малолетку кажется, мы нарвались с тобой, будь она неладна! Антонина сказала Денисову, что девчушке вполне возможно не больше шестнадцати, дитё ещё совсем. А если у неё амнезия, то и делать с ней могли, что хотели.
