– Это было великолепно, – впервые подал голос Ветер. Его взгляд был затуманен, словно мыслями он так и остался в небе. Вик с тоской посмотрела на мужа – она, наверное, единственная, кто понимал, как он скучал по небесам и полетам.
– Меня сейчас стошнит от всей этой мерзости. Вы как будто в сказочном мире живете! – На пороге появился Ирг, отвратительный, как и всегда. В период ремонта и подготовки к свадьбе он где-то пропадал, чем несказанно радовал всех окружающих. Но любая радость не может длиться вечно, поэтому сейчас он раздражающе шипел, пытаясь вывести всех из себя. – Один – подкаблучник: всем своим бабам прощает все на свете. А одна только головы рубить и может, вторая – использует братца по полной. Да, Ветер?
– Заткнись, чучело! – Вик тут же ожесточилась, слегка подалась вперед, готовясь напасть и защищать свою любовь.
– Брось, милая. Он только себя подпитывает нашей злостью. Пусть поголодает. – Ветер приобнял жену, и ее плечи мгновенно расслабились. Они понимали друг друга на каком-то высшем уровне, и Элис словила себя на том, что мечтает так же чувствовать Эвана.
Лин отложила ложку, которой до этого кушала томатный суп, встала со своего места и подошла к Иргу. Тот насторожился, сжимая свои бескожие пальцы в кулаки.
– Ну ты же можешь быть хорошим! Я знаю. – Она протянула руку к нему, но Ирг зашипел, наступая на бедную Лин. Та даже не моргнула, но Астор, который до этого молча наблюдал за обеденным разговором, подскочил и заслонил собой девочку.
– Уйди, – резко произнес он, и по спине Элис пробежались мурашки. Оказывается, Астор тоже мог быть устрашающим.
– Ну-ну, цепной пес. Цепь не давит, миску для корма моют тебе? Смотри, как за хозяев тявкаешь.
– Я сказал тебе уйти. – Каждое слово было таким резким и тяжелым, словно звонкие пощечины по мерзкому лоскутному лицу. Воздух в комнате звенел от напряжения, каждый готов был броситься разнимать этих двоих в случае драки. Но первой спохватилась Лин:
– Он попросил тебя уйти. И я тоже. – И в ее голосе не было злости, только огромное разочарование и толика обиды.
– Не очень-то и хотелось оставаться среди кучки притворщиков. – Ирг развернулся и направился к двери, что-то бормоча себе под нос.
Лин привстала на носочки и поцеловала Астора в щеку – как спасенная принцесса верного рыцаря. Тот от неожиданности застыл на месте, щеки заалели, и губы лишь на мгновение тронула легкая улыбка.
– Какое-то всеобщее помешательство! – проговорил Роджер, наливая себе в чай что-то определенно алкогольное из маленькой фляжки.
– Кто бы говорил, hombre lascivo[2]! Ты же ни одной юбки не пропустишь – всю свадьбу спасала от тебя несчастных девушек! – Костра с присущей ей страстью возвела руки к небу, как бы подкрепляя слова о несносности Роджа.
– А может, их не надо было спасать? Может, кто-то из этих цыпочек искал, на кого бы забрать…
– Родж!
– Ну что опять?! С вами – бабами-наседками – я начинаю ненавидеть свое имя! – Бородач снова подлил себе из фляжки и поднял чашку с тем, что в начале обеда было чаем, вверх: – За молодых!
Все весело поддержали Роджера, отмечая, как ловко этот прохвост умеет выходить из положения. Элис смотрела на всех другими глазами, словно честность с самой собой и взаимность Эвана делали ее мудрее и внимательнее. Ветер, к примеру, так полностью и не включился в происходящее – он прикрывал глаза, пытаясь не отпускать от себя чувство полета, высоты и свежести, что испытал этим утром. Костра смотрела на него и Вик, и в ее лучистом прежде взгляде было столько внезапной тоски, которую она скрывала за ласковой улыбкой и морщинками, что лучиками расходились от ее глаз, что Элис вспомнила, что так и не узнала ее истории. Эта тема всегда ускользала из виду, откладывалась на потом, а сейчас вот выплыла наружу внезапными противоречивыми эмоциями. Астор неторопливо ел, поглядывая исподволь на Лин. В этом не было ничего романтического, скорее интерес – вряд ли кто-то до нее так благодарил его за то, что он привык делать, за единственную миссию всего его существования – служить и защищать. Сколько Элис ни пыталась достучаться до него на уроках, но он держался привычно послушно и закрыто. Правда, стал внимательнее к Лин – ее доброта и открытость располагали к себе, пленяли молчаливого воина своей новизной. Кто-то в разговоре упомянул Сияющую – и Микалина вздрогнула, словно к ее стулу был подведен ток. Она натянуто улыбнулась на вопросительный взгляд Элис, но та ощущала, что подруге не по себе. Как бы они все ни радовались за Ветра и Вик, отпечаток грусти лежал на каждом в этой комнате. Все же на чужих свадьбах острее всего ощущаешь свое одиночество. Особенно на счастливых чужих свадьбах.
