Артур возвращается к жизни каждый раз, когда мир нуждается в нем, но не каждый раз успевает совершить что-то. Смерть пятилетнего мальчика со взрослым взглядом не положила конец большой войне. Восстание маленькой группки офицеров не начало победную революцию. Убийство капитана не спасло маленькое судно от набега пиратов.
Артур возвращается к жизни каждый раз, когда мир нуждается в нем, переворачивает жизнь Мерлина, наводя в ней этим порядок, они спасают мир — и начинается великий бег от смерти.
Жизнь — это о боли и страданиях, Мерлин хорошо запомнил это еще в самый первый раз, вот только он не знал, что его личное счастье будет наполняться жизнью именно в те времена, которые приносят всем страдания.
Одинокий залп салюта взмывает в воздух, разлетаясь на тысячи ярких огней и взрывая мертвую тишину, и Мерлин вздрагивает.
Когда он заходит обратно в дом, Гвейн все еще сидит у ноутбука: плечи напряжены, пальцы бегают по клавиатуре, а губы нехорошо поджаты в тонкую линию.
— Ну все, хватит! — заявляет Мерлин слишком громко, так что Гвейн дергается, резко выпрямляясь.
— Что хватит?
— Сам же хотел пораньше начать отмечать, чтобы и Гарри было немного праздника, — произносит Мерлин, — а все сидишь и сидишь…
— Так Гарри уже пошел спать, — нейтрально отмечает Гвейн, но все же ставит ноутбук на стол и откидывается на спинку дивана, потягиваясь. — Ты слишком нервный, Мерлин. — Мерлин передергивает плечами и открывает рот, чтобы ответить, но Гвейн наставляет на него палец: — Если ты снова скажешь, что слишком долго, я лично напою тебя успокоительным и запру в пустом подвале, чтобы ты ничего не натворил. Раз ждешь, значит, так надо. И нечего сверлить меня таким угрюмым взглядом.
Мерлин вздыхает и падает на диван рядом с Гвейном.
— Нет, правда, — тот оживляется. — Ты решил отмечать с нами, потому что хотел праздника. Домашнего уюта. Так не надо все портить своими вздохами и страданиями. — Он ненадолго замолкает, разглядывая Мерлина, а потом отводит взгляд и добавляет вполголоса: — Иногда я не понимаю. Почему ты каждый раз просто… ждешь?
Мерлин поднимает брови.
— Что?
— Я знаю, почему ты не ищешь его, и даже более-менее понимаю. Но… Ты же можешь жить, Мерлин. Проводить время как нормальные молодые люди.
— Я не отношусь к числу нормальных молодых людей — никогда не относился, — подчеркивает Мерлин, — и уж точно не хочу начинать. Как ты себе это вообще представляешь?
— Мы живем в двадцать первом веке, Мерлин! — в ответ на выразительный взгляд Гвейн вздыхает. — Да, я знаю, что ты в принципе постоянно живешь и живешь. Но прямо сейчас — такая пора, что… Я не понимаю. Ты можешь выходить в общество, знакомиться с новыми людьми…
— У меня полно друзей, которые живут однократно и умирают как все остальные, между прочим, — бубнит Мерлин.
— Но людям нужны не только друзья. Ты мог бы с кем-нибудь встречаться… просто попробовать, по крайней мере.
— Я не собираюсь затевать никакие отношения на стороне, Гвейн, я не из тех, кто изменяет.
— Это и не будут отношения «на стороне», господи, Мерлин. — Гвейн выглядит раздраженным. — Просто отношения. Новые. С новым человеком.
— И с чего бы мне, скажи, пожалуйста, их заводить? — Мерлин щурится. У них уже был этот разговор. Много раз был. — Ничего не изменилось. Я уже… состою в отношениях, если тебе хочется это так называть. В постоянных и давно… — он невесело усмехается: — Очень давно устоявшихся.
Гвейн вздыхает и запрокидывает голову, принимаясь разглядывать потолок.
— Знаешь, — негромко говорит он странным тоном, — каждый раз я…. Нет, не так. — Он прикладывает руку к груди, нащупывая сердце. — Я живу. Каждый раз, когда я рождаюсь и взрослею, я не знаю, что это очередной раз. У меня другие родители. Я оказываюсь в случайном месте в случайное время. У меня есть семья, я влюбляюсь, нахожу друзей… и только потом узнаю, что это всего лишь «еще один раз».
— Когда появляюсь я, — не удержавшись, подсказывает Мерлин.
— Когда появляешься ты, — Гвейн кивает. — Я знаю, ты так и не выяснил, что именно провоцирует возвращение воспоминаний, но мне, честно, не так уж и важно. Я просто предпочитаю жить каждый раз, как будто не знаю, что ждет меня дальше. Знаешь, это, между прочим, очень утомительно — понимать, что начинаешь все заново.
В его тоне проскальзывает нотки обвинения, и Мерлин скрещивает руки на груди.
— А ты не думаешь о том, сколько раз я начинал заново? — резко спрашивает он. — Я уже стар, Гвейн, и не помню, в который раз встречаю каждого. На прошлой неделе я наткнулся на Персиваля, и он, мне кажется, кругов на пять младше, чем ты или Ланселот. Вот это все — я все это проживал, и ты об этом знаешь… черт, да ты помнишь все это, потому что я встречаю тебя каждый раз! И каждый раз все заново. Когда ты вспоминаешь, ты уже знаешь, что происходит, и мы начинаем с той же точки. Раз за разом. А потом снова… все умирают. И не одновременно, а вразнобой. — Мерлин делает глубокий вдох. — И потом точно так же вразнобой снова врываются в мою жизнь.