За время плена я отвык от того, чтобы слова, мною произнесенные, воспринимались как приказ, и странно было видеть, с каким вниманием принимается к сведению и к исполнению каждое мое слово.
Лопухин так и сказал:
⎼ Иван Федорович, пока не будет полностью закончено "метро", я решаю вопросы самостоятельно. А дальше, я ⎼ солдат и любое ваше указание принимаю как приказ.
Я еще раз убедился, что Роман ⎼ человек волевой, серьезный и с ним можно вести людей на такой риск, как побег.
Я высказал еще несколько организационных предложений по комплектованию группы и конспирации. Каждый должен знать не более пяти ⎼ шести человек, всех людей еще раз надо проверить и перепроверить, малонадежных или неустойчивых необходимо отсеять, они могут погубить всех. Провал ⎼ это смерть.
При последующих наших встречах Роман Александрович сообщил, что подземный ход расчищен, проветрен и подкоп на несколько метров продвинулся вперед; все люди проверены, некоторые "строители" переведены из других блоков во второй корпус.
Роман предложил мне:
⎼ Может быть, и вам лучше во второй перебраться? Я, подумав, решил, что в интересах конспирации делать этого, пожалуй, не стоит.
⎼ Но вот побывать у вас в блоке, чтобы с чердака осмотреть поле, по которому мы ночью пойдем, крайне желательно.
Я сказал еще, что нужно бы мне лично познакомиться с руководителями отдельных групп, дать им некоторые практические советы. Хорошо бы также достать хоть плохонькую топографическую карту или план нашего района.
Лопухин сообщил:
⎼ Компас я раздобыл, за сухарями остановки не будет, карту мне обещали через недельку достать. В Славуте проживают несколько жен командиров, у них мы и думаем раздобыть какие-нибудь топографические карты или планы. Не знаю только, сможем ли достать оружие.
От всей души я крепко пожал Роману руку и сказал:
⎼ Если так, все идет очень хорошо. Что касается оружия, то я понимаю, что его вы можете и не достать, но выход из-за этого задерживать нельзя.
На том мы и разошлись. Инструкции руководителям групп должен был приготовить я, а встречу организовать Роман Александрович.
Печально прошли у нас дни Великого Октября. Мы сидели за колючей проволокой, а по верху нашего подкопа бродили вооруженные до зубов фашисты. В наш праздник немцы усилили охрану.
Стояли осенние дни. Ночью было холодно, к утру земля серебрилась, начались заморозки, на маленьких лужах появился ледок, но река Горынь текла по-прежнему, ее не коснулись ноябрьские холода, если не считать того, что температура воды, конечно, резко упала. Это осложняло наше положение. Пускаться вплавь было слишком рискованно, а большие леса начинались только за рекой. Вокруг лагеря виднелись лишь перелески да небольшие рощицы, которые и на сутки не могли укрыть нас от врага. Мешали нам и лунные ночи, установившиеся примерно с десятого ноября.
В лунные ночи в молодости хорошо на свидания с любимой ходить. Сколько светлых переживаний, сколько теплых слов бывает тогда с луной связано!
Теперь луна мешала, для бурных дел нам нужна была темнота и непогода, а их-то и не было. Только во-второй половине ноября подули северные ветры, надвинулись тучи, а луна стара выглядывать из облаков только на короткое время, как бы украдкой.
Однажды под вечер я наконец-то заметил у нас в корпусе хромого Сашу. Он прошелся по этажу, не обращаясь ни к кому, равнодушно посмотрел в мою сторону. Я слез с нар и на некотором расстоянии последовал за ним. Выйдя на лестничную клетку, Саша замедлил шаг, на миг остановился и, когда я поравнялся с ним, сказал:
⎼ Следуйте за мной, вопросов не задавайте, в перевязочной ждут носилки, исполняйте все, что вам прикажут.
Помните ⎼ вы тяжелобольной, желудочник, рези, боли в животе,
Я понял, что такова команда Романа. Когда мы вошли в перевязочную четвертого блока, я постарался выглядеть как можно хуже, под. руку меня поддерживал Саша. Подойдя к носилкам, он сказал мне:
⎼ Осторожно ложитесь!
При помощи Саши и санитара я улегся на носилки, меня накрыли какой-то дерюгой, и мы тронулись.
Подошли к калитке третьего блока, где стоял полицейский пост. Полицейский спросил Сашу, который шествовал впереди с запиской врача:
⎼ Что с ним?
⎼ А кто их знает, ⎼ небрежно ответил фельдшер. ⎼ Высокая температура, жалуется на живот. Врачи разберутся.
Полицейский пропустил в калитку. Калитка была узкая. Я забеспокоился, как бы не уронили меня санитары. Чуть было не сказал: "Остановитесь, я сойду", да вовремя вспомнил предупреждение Саши. Постонал немножко. Калитку прошли.
У второго блока полицейский вопросов не задавал. Санитары внесли меня во второй корпус ⎼ под дерюгой я ничего не видел, но догадался, потому что мы поднялись на третий этаж, ⎼ и ушли.
Фельдшер остался водворять "тяжелобольного" на нары. Он помедлил и, выждав момент, когда на лестничной клетке никого не было, быстро провел меня наверх. На чердаке в полумраке ко мне тотчас подошли человек пять ⎼ шесть незнакомых товарищей, среди них улыбающийся Роман Александрович.
⎼ С удачным прибытием! ⎼ сказал Лопухин, крепко пожимая мне руку.
