Но социалистическое соревнование, в которое Яков Миронович не очень-то верил, помогало солдатам в повышении боевого мастерства, и дела в роте — это было очевидно — с каждым днем шли все лучше. Даже солдаты первого года службы готовы были к сдаче испытаний на звание классных операторов и радиотелеграфистов. А некоторым из них, таким бойким, как рядовой Гречуха, хоть сейчас присваивай второй класс. Старослужащим мало одного — подавай два экзамена: на повышение классности по основной специальности и на получение классности по смежной. Наконец-то Лыков окончательно уверовал, что и в армии социалистическое соревнование — могучая сила. Вместо ехидного «Пошумим, Кузьмич?» он теперь говорил благосклонно:
— Подобьем бабки, Кузьмич?
Произносил он эти слова, сурово хмурясь.
Вот и сегодня: появляется командир роты на пороге кабинетика своего зама, худощавое лицо озабочено, а глаза весело щурятся. Алексей с лейтенантом Гарусовым и младшим сержантом Ветохиным сидят за столом — определяют, кому за эту неделю присудить переходящий вымпел. Все трое поднимаются, уступая место командиру роты, ожидают знакомого: «Подобьем бабки?» Майор многозначительно теребит усики и не спешит с вопросом. За стол он тоже не садится. Не дождавшись вопроса, Алексей говорит:
— Операторам придется расстаться с вымпелом. Передадим его радиотелеграфистам.
— Ну что ж… Кто завоевал его, тот и получит.
По тону Лыкова сразу можно определить: повседневные, будничные дела отодвигаются на второй план, есть что-то более важное.
— Вот что, товарищи политработники, вы тут того… — Яков Миронович нетерпеливо крутит пальцем в воздухе. — Закругляйтесь. Готовьтесь, други мои, гостей встречать.
— Что за гости?
— Едет к нам начальник политотдела, а с ним… Ну-ка угадай, кто с ним?
— Не знаю… Очень уж тон торжественный. Генерал Дремин?
— Нет.
— Кто же в таком случае? Полковник Рощупкин?
— Нет.
— Начальник полкового клуба Пышкин? — шутя спрашивает Алексей.
Даже отфыркнулся сердито Яков Миронович:
— Нашел тоже мне гостя-посетителя! Вспомни: с кем мы переписку вели несколько месяцев?
— Неужели Безуглов?
— Дошло наконец!.. Едет к нам ветеран части Герой Советского Союза Безуглов! Так вот учтите, наследники боевой славы: чтобы не осрамиться!
И вот они, гости. Видавший виды газик Воронина подкатывает к ротной канцелярии, шофер Дробышев делает крутой разворот и останавливает машину. Гости выходят на дорожку, густо присыпанную — хотя и нет гололедицы — желтым песочком.
Рядом с представительным подполковником Ворониным ветеран части Безуглов выглядит совсем невзрачным. Он маленький, щупленький, в рыженькой шапке-треушке, демисезонном пальтишке. Пустой левый рукав засунут в карман.
Придерживаясь заранее намеченного плана, Лыков приглашает гостей в свой кабинет. И тут этот план начинает трещать по швам.
— Вот что, майор, — говорит Воронин, — у нас с товарищем Безугловым есть к вам одна просьба…
Так и подался вперед Яков Миронович, даже кадык из-под ворота шинели вылезает.
— Слушаю!..
— Не отступайте ради нас от распорядка дня. Мы сами постараемся приспособиться к нему. Чем сейчас занимается личный состав?
— Самоподготовкой.
— А потом?
— Потом…
Секунду-другую майор соображает: сказать или не сказать, что через несколько минут в роте предполагалось небольшое собрание? Он отменил его по случаю торжественной встречи гостей — будничные дела пока в сторону. Воронин замечает заминку командира и переводит взгляд на его заместителя.
— Что потом?
— По плану мы через… — Алексей поднимает левый обшлаг, чтобы видеть часы, — через семь минут должны подводить итоги соревнования за неделю.
— Вот и прекрасно! — восклицает Воронин. — С вашего разрешения и мы поприсутствуем на вашем вече. Как вы на это смотрите, Сергей Петрович? — обращается он к Безуглову.
— С большим удовольствием, — отзывается тот приятным баском. — Мне же, вы сами понимаете, интересно все, что здесь делается.
Из казармы показывается старшина Пахоменко. Командир роты незаметно подзывает его к себе.
— Весь личный состав мигом в зал! — приказывает он.
Когда ветеран в сопровождении офицеров входит в маленький зал солдатского клуба, там уже собралась вся рота. При виде начальства солдаты мгновенно прекращают разговоры.
— Рота, смирно-о!
На середину прохода между скамейками навстречу вошедшим проворно выбегает воин невысокого роста.
— Товарищ подполковник, — докладывает он Воронину, — личный состав радиотехнической роты собран…
— Вольно, — разрешает подполковник.
— Во-ольно-о!
Начальник политотдела смотрит на воина, на красную повязку с крупными буквами: «Дежурный по роте». Вокруг глаз подполковника появляются ласковые, ободряющие лучики.
— А ведь мы с вами уже знакомы, товарищ Шмелев, — говорит Воронин. — Помните, вы мне летом рапортовали?
— Так точно, помню, товарищ подполковник.
— Если не ошибаюсь, вы тогда носили погоны без нашивок, а теперь с двумя лычками. Тогда были дневальным за дежурного, а теперь полноправный дежурный. Видите, как мы растем.
— Подрастаем помаленьку, — соглашается польщенный Шмелев.
