— Званцева? Тамара Павловна, если не ошибаюсь? Очень хорошо. Только что прибыла ваша учетная карточка. Званцев? Ага, понятно… Надежный у вас телохранитель, Тамара Павловна. Ну, садитесь, садитесь.
Молодой, приглашавший к дивану, и оказался секретарем Долговского райкома партии Комлевым. Как видно, у него выработалась привычка разговаривать с посетителями не за письменным столом, а на этом потертом диванчике. Бритоголовому, который начал было прощаться, он сказал все с тем же шутливым добродушием:
— Митрофан Кириллович, обожди. Это же твои близкие соседи.
Узнав, что старший лейтенант недавно прибыл к майору Лыкову заместителем по политчасти, а молодая женщина — его жена, Митрофан Кириллович недовольно проворчал:
— Вот оно что! Живем рядом, а знакомиться в райком партии едем… Не могли в колхоз заглянуть.
— Некогда было, — сказал Алексей, — военная служба, она…
— Не объясняйте, не надо, — перебил толстяк, — сам от рядового до капитана дослужился — знаю. У меня и сейчас офицерские погоны сохранились. По два стволика на каждом… Сегодня Глинский — председатель правления в колхозе «Новосел», а завтра, если потребуется, Глинский — снова командир батареи в артполку.
Разговор о военной службе был, как видно, любимым коньком Митрофана Кирилловича Глинского. Секретарь райкома остановил его:
— Давайте, Митрофан Кириллович, как следует действовать сегодня на своем фронте.
— Действуем, Иван Александрович.
— Не всегда точно в цель бьем… А Званцеву прикрепим к вашей колхозной парторганизации. Так сказать, для оперативной связи с воинским подразделением. У вас какая специальность, Тамара Павловна?
— Преподаватель русского языка и литературы, — ответила Тамара. — Я окончила педагогический институт.
— Работать собираетесь?
— Очень хотела бы…
— Тамара Павловна, к нам! — обрадовался председатель колхоза. — У нас Любовь Владимировна собирается на отдых, совсем старенькая. Вот на ее место. На партийном учете у нас и работать у нас — лучшего желать нечего.
Секретарь райкома повернулся к Алексею:
— Видите, товарищ Званцев, как удачно все складывается! Далеко от вас жену не заберем. Не возражаете, Тамара Павловна, в школу в Малые Сосенки? Вижу, что не возражаете. В таком случае позвоним сейчас в районо.
Заведующая районным отделом народного образования подтвердила: да, с учительницей Любовью Владимировной Панченковой был такой разговор. Однако официального заявления с просьбой освободить от работы по возрасту и состоянию здоровья от нее не поступало.
— Ничего, — сказала Тамара, — буду помогать местной школе так, на добровольных началах. Как-нибудь зайду в школу, познакомлюсь с учительницей.
— Так и порешим на первых порах.
В Долгово Званцевы ехали на автобусе, а на обратном пути их захватил в свою «Победу» Митрофан Кириллович.
По дороге Алексей вспомнил наказ майора «не поддаваться на удочку» и неожиданно для себя спросил:
— Как у вас с рабочей силой, Митрофан Кириллович?
— Туговато, брат, очень туговато.
— А что, если мы воскресник устроим? Солдатам вроде развлечения, а колхозу помощь.
Глинский, сидевший рядом с шофером, не оглядываясь, поднял ладонь:
— Ни-ни! Благодарствую, но злоупотреблять добрым соседством не намерен. У вас свои задачи, свои обязанности, время у солдат рассчитано до минуты… Так, по крайней мере, мне майор Лыков разъяснял. Да я и сам отлично понимаю… Однако, если придется невмоготу — прибегу, сниму картуз.
У околицы колхозного поселка шофер притормозил. Алексей с Тамарой вылезали уже из машины, но Митрофан Кириллович остановил их:
— Чего вам пешком шагать? Артюхин, подбрось соседей до самых ихних локаторов!
— Что вы! — запротестовала Тамара. — Каких-нибудь пятьсот метров…
— Ну смотрите. А может, до Любови Владимировны подбросить? Потом до дома, а?
Очень уж хотелось председателю колхоза «подбросить» соседей до самого дома. Тамара вопросительно взглянула на Алексея:
— Поедем, Алеша, сейчас к Любови Владимировне. Познакомимся, поговорим.
— Ну поедем, что с тобой делать?
Любовь Владимировна Панченкова жила во флигельке, прижавшемся к кирпичному зданию школы. Это была сухонькая старушка в старомодном пенсне на шнурочке. К белой блузке ее была приколота колодочка ордена Ленина. Приветливо встретила гостей, засуетилась, освобождая стулья, занятые стопками книг. Двигалась она как-то мягко и не по возрасту проворно.
Потом она села напротив Тамары, склонила голову к плечу, словно хотела спрятать ее под крыло. Руки ее, маленькие, с пергаментно-желтой кожей, сквозь которую просвечивали синие жилки, вяло опустились.
— Устала, — грустно произнесла она. — На пенсию давно бы пора, да никак не могу решиться. Уходить из школы — значит уходить из жизни… Как я останусь без ребятишек? Не могу я без них!..
Она замолкла, потеряв как будто нить своей мысли. Рассеянно сняла пенсне. «Какая она все-таки ветхая», — подумала Тамара.
