— Командир полка, пожалуй, прав, — сказал Воронин, — рукопись ценная — надо беречь… Знаете что? Давайте перепечатаем ее на машинке! Если вы подиктуете нашей Софье Матвеевне, то дня за два будет готово. Зато возьмете себе экземпляр, как говорится, насовсем.
Алексею не хотелось задерживаться в Светлограде. Его тянуло домой — в свою роту. Об этом он и сказал подполковнику Воронину.
— Ничего, — добродушно усмехнулся тот, — потерпите… А что нам делать с фотоальбомом? Его на машинке не перепечатаешь. Ладно! Под свою ответственность доверю его вам на время. У вас там и фотографы свои есть и художники — что надо, переснимут, скопируют. Пойдемте с машинисткой договариваться. Неплохо бы отстукать три экземпляра.
Машинистка штаба оказалась немолодой, очень серьезной женщиной. Муж ее, подполковник Рощупкин, работал начальником штаба полка. Выслушав просьбу, она задумалась.
— Я понимаю, что это очень важное дело, сама на фронте была. Но очень уж штабной писанины много. Подносят и подносят бумаги…
— Отказываетесь? — укоризненно покачал головой Воронин.
— Нет, не отказываюсь. Давайте сделаем так: сколько сможем, будем печатать между своими бумагами, а кроме того, попросим разрешения работать вечерами.
Вечернюю работу машинистке командир полка разрешил, но не в машинописном бюро, которое помещалось на втором этаже, а внизу, в комнате дежурного по полку.
Под диктовку Званцева проворные пальцы Софьи Матвеевны быстро отбивали строчку за строчкой.
Некоторые боевые эпизоды были описаны в книге сухо и очень скупо. В таких случаях на помощь приходили подшивки фронтовой газеты. Воронин, внимательно следивший за перепечаткой, сам находил нужный экземпляр газеты. Клал на табуретку подшивку и, показывая на статью или очерк, обведенные цветным карандашом, говорил:
— Вот это включите. Обязательно включите!
Работа была выполнена больше чем наполовину, когда у Софьи Матвеевны случилось несчастье — заболел ребенок. После обеденного перерыва она прибежала из дому запыхавшаяся, растерянная. Молча сменила ленту, заложила новые листы копировальной бумаги. И только тут взглянула на старшего лейтенанта, подсевшего к ней диктовать. По ее тревожному взгляду Алексей догадался, что у машинистки что-то неблагополучно.
— Вы не заболели, Софья Матвеевна? — участливо спросил он.
— Нет, ничего…
— У вас случилась какая-нибудь неприятность?
— Сережка слег, — сказала Софья Матвеевна, нервно комкая платочек. — Лежит весь в огне… Врача вызывали, признал тяжелую форму гриппа.
— Так вы скажите своему начальству и идите домой!
— Ничего… Начальство само сидит у постели малыша… За Сережкой мой Борис Федорович присмотрит не хуже меня. Давайте работать.
Потом произошла непредвиденная задержка — испортилась машинка. Софья Матвеевна кусала губы: «Ну скажите на милость, как не ладится!..»
Едва починили машинку, как поступило приказание от командира полка срочно печатать аттестации на присвоение некоторым штабным офицерам очередного воинского звания. Как будто с этим делом нельзя было подождать день-два! Чуть-чуть сутулясь, Алексей шагал по коридору штаба. Но что он мог сделать?
На четвертый день Званцев пришел в штаб пораньше, как и договаривался с Софьей Матвеевной. Решено было в этот день к вечеру обязательно закончить перепечатку истории части. Машинистка была уже на месте. К удивлению Алексея, она протянула ему пухлую папку, завязанную тесемочками.
— Возьмите, товарищ Званцев, работа закончена.
— Когда же вы успели?
— Успела…
По ее еще более осунувшемуся лицу, по темным кругам под глазами Алексей все понял.
— Всю ночь работали?
Она утвердительно кивнула головой.
— Понимаете, как получилось: прихожу вчера вечером домой, а Сережке лучше, глазенки веселенькие… И так радостно мне стало, что сказать не могу. Говорю Борису: «Знаешь что, пойду-ка я с радости заканчивать работу для великана… Простите, это вас мы прозвали так. Зачем, говорю, ему еще целый день томиться?» Мой, конечно, не стал отговаривать. «Иди, говорит, и не беспокойся за нас с Сережкой». Вот так…
— Но ведь и формуляр и незаконченную рукопись мы вчера сдали в секретную часть?
— Это ничего. Сходила на квартиру к начальнику секретной части. Правда, еле уговорила выдать без записки начальника штаба. А записку я забыла взять у Бориса Федоровича…
В Солнечном старшему лейтенанту Званцеву все-таки пришлось задержаться еще на сутки. Секретарь партийной комиссии, пропагандист полка, начальник полкового клуба — все просили зайти, у каждого к нему было дело. «Вот накинулись, — хмурился Алексей. — А не лучше ли самим прогуляться в отдаленную роту?»
Потом он получил на кинобазе два фильма. Но как их доставить в Малые Сосенки? Обычно для этой цели в Солнечное снаряжался киномеханик Калашников с двумя солдатами. Они брали с собой мешки и везли ленты в автобусе или на попутной машине. Несколько раз за ними на своем мотоцикле ездил Крупеня. А как поступить сейчас? Неужели вызывать кого-то на помощь из роты?
